Чтение онлайн

В 1975 году мне было поручено написать о самой недавней кампании террора против Свидетелей в Малави. Объясняя, почему Свидетели Иеговы так серьезно относились к приобретению партийных билетов, я привел информацию, опубликованную еще раньше, установив параллель между этой позицией и позицией первых христиан, отказывавшихся положить малейшую щепотку благовоний на алтарь в жертву «гению» римского императора [118] . Правда, делая это, я ощущал некоторую неуверенность — являлась ли такая параллель полностью истинной? Возложение благовоний на алтарь, без сомнения, рассматривалось как акт поклонения. Но представляло ли собой приобретение партийного билета такой же явный акт поклонения? Я не мог увидеть в этом убедительного доказательства. Тогда было ли это, на самом деле, нарушением христианского нейтралитета, разрушением единства с Богом?

Я не могу сказать, что в то время мое мышление по этому вопросу полностью сформировалось, да и сегодня у меня нет жесткого правила по этому поводу. Но у меня возникли следующие мысли, и я задумался, насколько прочной была основа позиции, занимаемой моей организацией (членом Правления которой я являлся) — твердой, бескомпромиссной позиции, осуждающей приобретение таких партийных карточек как проявление неверности Богу.

Вся проблема заключалась в том, что этот билет был билетом «политическим», означающим членство в «политической» партии. Для многих и особенно для Свидетелей Иеговы слово «политический» всегда значит что–то изначально плохое. В течение многих столетий бесчестные политики дали основание той неприглядной коннотации, с которой это слово часто употребляется сегодня. Однако то же можно сказать и о других словах, например, слове «набожный», которое часто вызывает образы показного благочестия и поддельной святости из–за лицемерия некоторых религиозных личностей. Тем не менее, «набожный» на самом деле означает почтительное благоговение и истинное посвящение Богу; таково основное значение этого слова. И слово «политический» означает следующее:

«Имеющий установленную или постоянную систему или администрацию правительства; имеющий отношение к государственным делам или национальным мерам; присущий нации или государству; или нациям или государствам в отличие от «гражданского» и «муниципального»; относящийся к политике или правительству, как в «политической партии» [119] .

Я знал, что слово «политический», как и слово «политика», произошло от греческого слова «polis», означавшего «город». По–гречески «polites» означает «гражданин» (само слово «гражданин» — от корня «град», «город»), а прилагательное «politi–cos» означает «относящийся к гражданам, государству». Английский и русский языки заимствовали эти термины из латинского языка, где слово «politia» означает «гражданство, правительство, администрация». Такие слова, как «полиция» и «политика», происходят от одного корня.

Очевидно, все правительство является «политическим» в этом основном значении слова. Каждое правительство на земле является политическим образованием; каждый народ, объединенный под определенной формой правительства, образовывает политически организованное общество (английское «policy» от греческого «politeia» — прим. перев.). Являться гражданином любой страны значит быть членом такого политического государства, получая блага и выполняя обязанноети, связанные с таким членством. Человек может подчиняться требованиям такого политического государства в разной степени, но его членство остается фактом.

Именно об этих политических государствах и их правителях говорит апостол Павел в Рим. 13, призывая христиан подчиняться им как «Божьим слугам» или «служителям». Конечно, политическая деятельность может быть нечестной — и, без сомнения, политическое правительство Рима было до чрезвычайности развращенным — но это само по себе не делает все политическое изначально нехорошим. Национальное гражданство — принадлежность к политическому государству или нации — также не становится от этого извечно плохим. Политические партии и их соперничество с целью приобрести власть во многом несут ответственность за дополнительное, второе (а не основное, фундаментальное) значение слова «политиках» — «замысел или заговор людей, стремящихся к личной власти, славе, положению и т. п.». Это — действительно зло, но не потому, что все, относящееся к политической деятельности, является злом, поскольку отсутствие этой деятельности, в ее светском смысле, означает отсутствие правительства.

Это подводит нас ко второй причине моих сомнений. Я могу понять, почему человек, согласно своим убеждениям, может стремиться избежать участия в политической борьбе и яростном соперничестве, которые обычно характеризуют деятельность партий. Однако фактор, заставивший меня серьезно взглянуть на ситуацию в Малави, заключался в том, что это государство было и остается однопартийным. Малавийская партия конгресса является руководящей партией страны, существование других партий запрещается. Таким образом, эта партия фактически становится эквивалентной самому правительству, «высшей власти». Если человек может быть гражданином, а значит, членом национального политического сообщества, не нарушая единства с Богом, где найти свидетельство тому, что подчинение приказу правительства (исходящему от главы государства) о том, что каждый должен приобрести билет правящей партии, является таким нарушением единства с Богом? Я спрашивал себя тогда, спрашиваю и теперь, так ли велика эта разница.

Но более всего я хочу знать вот что. Если бы Авраам, Даниил, Иисус и Его апостолы или первые христиане оказались в подобной ситуации в библейские времена, согласились бы они с точкой зрения организации на подчинение таким требованиям правительства? Хорошо, в Малави не было фактического закона об обязательном приобретении карточек, но посчитал бы Иисус Христос важной эту тонкость в свете заявлений руководящих властей, распространяющихся по всей стране [120] ? Как бы посмотрели на это первые христиане в свете назиданий апостола: «Отдавайте всякому должное: кому подать, подать; кому оброк, оброк; кому страх, страх; кому честь, честь» [121] ?

Подчинение таким требованиям тогда, как и сейчас, наверняка было бы осуждено некоторыми как «компромисс», как «пресмыкательство» перед требованиями политических властей. Но я уверен, что во времена Иисуса жили многие ревностные иудеи, которым казалось, что подчиниться требованиям военачальника ненавистной Римской империи, например, понести что–то в руках на расстояние одного поприща, было так же омерзительно; многие из них согласились бы подвергнуться наказанию, но не повиновались бы. Но Иисус велел повиноваться и идти, и не только одно поприще, но и два [122] ! Многим Его слушателям такой совет был противен — трусливое повиновение вместо несгибаемой стойкости в своем отказе подчисться враждебным, языческим властям.

В конце концов, мне стало ясно одно: перед тем, как защищать или распространять какую–либо принятую позицию, я хотел твердо убедиться, что она прочно стоит на Слове Божьем, а не просто на человеческом рассуждении, особенно принимая во внимание ее серьезные последствия. Я больше не был уверен в том, что Писание так уж четко и ясно поддерживает политику организации по отношению к ситуации в Малави. Я мог понять человека, который по велению совести чувствовал, что ему надо отказаться приобретать этот билет, и если дело обстояло именно так, то он должен был отказаться, согласно совету апостола в Рим. 14:1–3, 23 [123] . Но я не видел основания навязывать убеждения в этом вопросе одного человека другому или представлять эту позицию в качестве жесткой нормы, которой все должны подчиняться, особенно если Писания и факты не давали этому убедительной поддержки.

Узнав об этих обстоятельствах в Малави, посмотрите информацию, вышедшую в свет во время обсуждения Правлением вопроса об альтернативной службе. Многие высказанные заявления отражали то строгое, бескомпромиссное отношение Свидетелей Малави, которое поощрялось Обществом. Звучали такие высказывания: