Чтение онлайн

Так в чем же сущность кризиса современной цивилизации? Для ответа на этот вопрос, думается, следует обратиться к тому, что на протяжении веков подспудно или открыто признавалось главной проблемой философии - к проблеме смысла человеческой жизни. И тогда в свете всего сказанного и в качестве некоего обобщения главной проблемой современности становится не отсутствие "демократии", не усиление глобального неравенства в миросистеме, а капиталистическое отчуждение труда, касающееся подавляющего большинства населения Земли. Как отмечал советский философ Э. В. Ильенков: "Отчуждение (Entfremdung) - это не локальная проблема какой-либо одной страны или ряда стран, которая перестает быть проблемой, как только мы пересечем государственную границу этих стран. Это всемирно-историческая проблема, практически еще мировой историей не разрешенная" [49, с. 256]. А все остальные проблемы: отсутствие реальной демократии, мир-системное неравенство, упадок образования, свертывание "социального государства", сциентизация науки, разрушение и дегуманизация искусства, рост политической нестабильности, - являются производными. Показать, как это происходит - и есть главный сюжет нашей работы.

В политических спектаклях обычный человек участвует раз или два в четыре года, а на работу ходит пять или шесть дней в неделю. Однако надо отметить, именно политика в соединении с экономикой являются наиболее динамичными сферами социальной жизни. Поэтому сочинение, посвященное проблеме отчуждения труда, не может не быть политически ангажированным. Чтобы данная ангажированность не мешала некоторой требуемой от науки объективности, мы стараемся приводить различные точки зрения, в т. ч. и активных противников коммунизма и марксизма. Читатель волен выбирать. Для облегчения данной задачи в работе в подавляющем большинстве случаев цитируется литература, имеющаяся на русском языке. Из проблем, связанных с исследованием влияния отчуждения труда на развитие кризисных процессов в современной цивилизации, особое внимание уделяется становлению и кризису общества потребления, росту социальной и внешнеполитической нестабильности, кризису образования, науки и искусства. Специальный (хотя и небольшой) раздел посвящен советскому обществу. Это общество иногда называют обществом мутантного социализма, возникшего еще до появления пригодной для социализма материально-технической базы [15, с. 291]. Однако, во-первых, следует отметить, что все переходные формы неизбежно являются мутантными. Во-вторых, первичные переходные формы, как правило, возникают раньше, чем появляется материальная база, характерная для классических форм нового способа производства. Достаточно вспомнить итальянское Возрождение, начавшееся за четыреста с лишним лет до английской промышленной революции. Но разве от этого Возрождение перестало быть Возрождением, давшим миру образцы культуры, актуальные до сих пор? Такие эпохи, как итальянское Возрождение или советский коммунизм, и в своих достижениях, и в своих провалах как раз и являются образцами, требующими серьезного анализа и уважения. Они будят воображение своими идеалами, не позволяя миру уснуть под проводимым олигархией гипнозом "конца истории".

Проблема отчуждения труда впервые была поставлена еще Г. В. Ф. Гегелем, писавшим в своих "Лекциях по философии истории": "Бесконечное право субъекта заключается в том, что сам он находит удовлетворение в своей деятельности и в своем труде" [28, с. 75]. Однако гармония, по мнению Гегеля, является в истории не нормой, а исключением: "Всемирная история не есть арена счастья" [28, с. 79].

Эта проблема приобретает особое значение у молодого К. Маркса, который уже в "Экономическо-философских рукописях 1844 года" рассматривает процесс превращения человека в товар в рамках капиталистической экономики: "Спрос на людей неизбежно регулирует производство людей, как и любого другого товара. Если предложение значительно превышает спрос, то часть рабочих опускается до нищенского уровня или до голодной смерти" [85, с. 307-308]. Не верящие Марксу чувствительные либералы могут посмотреть на то, что происходит сейчас в беднейших странах Африки и Юго-Восточной Азии. Но и повышение зарплаты часто оборачивается для рабочего серьезными проблемами, т. к. стимулирует его надрываться за работой, сокращая свое и без того небольшое время досуга и продолжительность собственной жизни [85, с. 310]. Данная ситуация в условиях современной пролетаризации интеллигенции блестяще отражена в известном анекдоте о том, почему учителя работают на полторы ставки: на одну ставку есть нечего, а на две - некогда.

Рабочий превращается в раба капитала, "накопление которого противостоит ему как нечто для него опасное" [85, с. 311-312]. Разделение труда делает рабочего все более односторонним и зависимым, создавая конкуренцию не только людей, но и машин [85, с. 312]. Заработная плата рабочего определяется тем, сколько ему необходимо, чтобы иметь способность трудиться [85, с. 315]. Чем больше совокупный рабочий производит, тем более низко ценится сам: "В прямом соответствии с ростом стоимости мира вещей растет обесценение человеческого мира" [85, с. 324]. Так процесс труда порождает самоотчуждение: "Самоотчуждение рабочего в его продукте имеет не только то значение, что его труд становится предметом, приобретает внешнее существование, но еще и то значение, что его труд существует вне его, независимо от него, как нечто чужое для него, и что этот труд становится противостоящей ему самостоятельной силой; что жизнь, сообщенная им предмету, выступает против него как враждебная и чуждая" [85, с. 325]. Узкоспециализированный рабочий оказывается в рабстве у предмета своего труда: "Венец этого рабства в том, что он уже только в качестве рабочего может поддерживать свое существование как физического субъекта и что он является рабочим уже только в качестве физического субъекта" [85, с. 326].

Сам труд становится для рабочего не средством саморазвития, а средством саморазрушения, принудительным трудом: "В результате получается такое положение, что человек (рабочий) чувствует себя свободно действующим только при выполнении своих животных функций - при еде, питье, в половом акте, в лучшем случае еще расположась у себя в жилище, украшая себя и т. д., - а в своих человеческих функциях он чувствует себя только лишь животным" [85, с. 328]. В условиях капитализма деятельностное саморазвитие, по мнению К. Маркса, неизбежно превращается в свою противоположность - в самоотчуждение: "Деятельность выступает здесь как страдание, сила - как бессилие, зачатие - как оскопление, собственная физическая и духовная энергия рабочего, его личная жизнь (ибо что такое жизнь, если она не есть деятельность?) - как повернутая против него самого, от него не зависящая, ему не принадлежащая деятельность. Это и есть самоотчуждение..." [85, с. 329].

Самоотчуждение человека неизбежно влияет на всю систему общественных отношений: "Непосредственным следствием того, что человек отчужден от продукта своего труда, от своей жизнедеятельности, от своей родовой сущности, является отчуждение человека от человека" [85, с. 333]. В основе отчуждения находится частная собственность [85, с. 337]. При этом отчуждение распространяется на все классы общества, включая капиталистов, служащих увеличению своего капитала: "Прежде всего необходимо заметить, что все то, что у рабочего фигурирует как деятельность отчуждения, самоотчуждения, у не-рабочего выступает как состояние отчуждения, отчужденности" [85, с. 339].

Противоположностью обществу отчуждения, обществу частной собственности у К. Маркса выступает коммунизм: "...коммунизм есть положительное выражение упразднения частной собственности; на первых порах он выступает как всеобщая частная собственность" [85, с. 340]. Именно такой в значительной степени была ситуация в СССР в период расцвета социалистической системы, хотя равенства в оплате труда так и не наступило. Но для К. Маркса это лишь первая стадия. В своем развитии коммунизм - это "...положительное упразднение частной собственности - этого самоотчуждения человека - и в силу этого как подлинное присвоение человеческой сущности человеком и для человека; а потому как полное, происходящее сознательным образом и с сохранением всего богатства достигнутого развития, возвращение человека к самому себе как человеку общественному, т. е. человечному" [85, с. 343-344]. При этом общественное и индивидуальное не противопоставляются друг другу: "Индивид есть общественное существо. Поэтому всякое проявление его жизни - даже если оно и не выступает в непосредственной форме коллективного, совершаемого совместно с другими, проявления жизни, - является проявлением и утверждением общественной жизни" [85, с. 347]. Главным результатом должен стать новый человек - целостный, всесторонний, глубокий во всех своих чувствах и восприятиях [85, с. 352].

Как писал современный отечественный философ Е. Я. Режабек: "Единственно достойная цель общественной жизнедеятельности - обеспечить каждому производящему индивиду способность к вечному движению становления" [103, с. 42]. По мнению данного автора, именно саморазвитие субъекта в процессе деятельности и является преодолением отчуждения: "В чем моя внутренняя уверенность, что выпрямляет мою спину, поднимает голову, направляет мой взгляд вперед?
– спрашивает М. М. Бахтин. И отвечает: я восполняю себя из предстоящего, должного, желанного, только в будущем лежит действительный центр тяжести моего самоопределения" [103, с. 29]. Противоположная ситуация в деятельности - это и есть отчуждение: "Если активность принадлежит объекту, если он целиком поглощает меня, то я зависим от него: не я делаю себя другим, а он делает меня другим; я его объект, а не он мой объект. Там, где объект целиком вбирает или превышает активность субъекта, он лишает субъекта свободы выбора, свободы движения в будущее" [103, с. 27]. Развитие узкой специализации в результате углубления общественного разделения труда при капитализме как раз и приводит к такому результату: "Если деятельность односторонняя, замыкается на специфическом предмете, то в субъекте укореняется лишь одно предметное определение. Человек делается слепым и глухим ко всему, что выходит за пределы его упрочившегося предметного бытия. Из такого понимания Гегель сделал далеко идущие социально-экономические выводы. Вслед за Адамом Смитом Гегель ухватывает калечащее индивида содержание общественно-разделенного труда" [103, с. 31].

Карл Маркс пытался найти выход из данной ситуации. Как отмечает, ссылаясь на него, Е. Я. Режабек: "Кругообороты производства индивида, производства материальных условий его существования и производства общественных отношений направлены на то, чтобы дать "индивиду возможность посредством его особенной деятельности пользоваться всеобщим производством", сделать его способным ко всестороннему общественному развитию" [103, с. 60]. Сам Е. Я. Режабек, правда, видел выход в переходе к государственно-финансовому капитализму и в развитии информационной сферы [103, с. 275-302]., но современная ситуация наглядно показывает, что данные процессы не только не устраняют противоречий капитализма, но обостряют их. Как пишет Д. Бенсаид: "Тогда как технологии воспроизводства и коммуникации могут обеспечить бесплатный доступ к значительному числу благ, частная собственность представляется результатом общего процесса экспроприации и, соответственно, тормозом инноваций" [10, с. 51].

Современные отечественные авторы А. В. Бузгалин и А. И. Колганов видят корень отчуждения в зависимости Человека-творца от материального производства, от чуждых ему социальных сил: "Собственные качества и способности Человека-творца истории (цели и средства, процесс и плоды его деятельности, его чувства и отношения к другим людям) превращаются в мир внешних, чуждых, неподвластных человеку и непознаваемых им социальных сил. Эти социальные силы - разделение труда и отношения эксплуатации, денежный фетишизм и религия - как бы присваивают человеческие качества и тем самым превращают Человека-творца в функцию и раба данных внеличностных сил" [15, с. 45-46]. Противоположностью отчуждения для данных авторов является синтез социального творчества и труда (деятельности), задача состоит в том, чтобы изменить социальные условия так, чтобы к сотворчеству оказался причастен каждый [15, с. 52].