Кризис среднего возраста
Шрифт:
Зашатались стены дворца,
Встрепенулись вольно синицы.
Может быть я встречу судьбу.
Может, ты идешь мне навстречу.
Может быть, я мимо пройду
И в толпе тебя не замечу.
В белое одев тополя,
Лето незаметно нагрянет.
Золотые дни янтаря,
Поутру — цветные туманы.
По росе пройдусь босиком,
Надышусь душистой прохладой.
Запасусь осенним зонтом.
Стану ждать седых снегопадов.
А зима пройдет по вискам,
Насквозь проморозит мне душу.
Никому тебя не отдам.
Снов твоих покой не нарушу
Соло
Моя душа играет на трубе.
И это соло небеса услышат.
Люблю тебя, завидую себе,
И солнце бродит кошкою по крыше.
Мой мир — окно шестого этажа.
В нем люди — словно дырочки на сыре.
А сумерки, чуть слышно, не спеша.
На цыпочках крадутся по квартире.
Струится шелк лиловых простыней.
И тапочки — смешливые двойняшки,
И те стихи, что были все — о ней,
Остались растворяться в промокашке.
И было все как будто не в серьез.
И ночь, и день запутались о шторы.
Тень от свечи, и глупый твой вопрос.
И долгие ночные разговоры.
Истерзанной гитары жалкий стон,
Дверной звонок, замученный до смерти.
Разбитый вдребезги зеленый телефон,
И странный адрес на чужом конверте.
Моя душа играет на трубе.
И это соло небеса услышат.
Люблю тебя, завидую себе,
И солнце бродит кошкою по крыше.
Поход
Опять мы с тобою в ссоре,
И снова дурные вести.
Махнуть бы сейчас на море,
Где гор золотая лестница.
Походный рюкзак на плечи,
Проблемы все с плеч долой.
А ночью — костры как свечи,
И запах соленый прибоя.
Но вот растревожит память
Гитары звенящей хмель.
И вспомнится майская слякоть,
И странный холодный апрель.
Ты там. А я здесь, с друзьями.
Рюкзак мне, как крест нести.
Поплакаться в трубку маме
И новый роман завести.
И голосом равнодушным
Рассказывать небылицы
О том, как порой нам скучно
В холодной сырой столице.
Гордо ходить по пирсу
С холодным пивом в руке,
А взгляд снова ищет принца,
Живущего вдалеке.
Ты встретишь меня на перроне
С увядшей розой в руке.
Ну, здравствуй, забытый город!
Челентано поет: «О, перке…»
Светке посвящается…
Мужская дружба — сколько песен,
Стихов и тостов про нее,
Но станет сразу мир так тесен
Без смеха звонкого ее.
Моя подруга хоть в столице,
Найдется мне всегда приют,
И вдрызг под Новый год напиться,
И пять часов — как пять минут.
Мы проболтаем ночь наотмашь,
Про то, что муж — ну прямо зверь,
И что сосед, ну вот же сволочь,
Опять паркует мерс под дверь.
Про то, как годы молодые
Вдруг пролетели, как в кино.
И что друзья уже седые,
И стали лазать в казино.
А помнишь Макса и Кирилла,
И пять копеек на метро,
Как ты всерьез меня бранила,
Что не умею пить вино.
Летели ночью на свиданье,
Как будто пуля у виска.
И горькие твои рыданья,
Что ты худая, как треска.
В «шестерку» шли на дискотеку,
Под утро засыпали всласть,
А Ленка шла в библиотеку
Про Ваньку думая опять.
На виноград и на картошку
Нас посылали наугад
А помнишь мальчика, Алешку
И тот влюбленный стройотряд?
Мы зажигали звезды в небе,
И нам не стыдно наших лет,
Вот только думаю, ну где бы
Достать обратный нам билет?
Но мы с тобой живем — не тужим,
Не прошлым — будущим живем.
Готовим для любимых ужин
И сыновей из школы ждем.
Сон
Мне снился странный сон:
Как будто дождь и слякоть.
И было мне смешно
И так хотелось плакать.
И будто я зонтом
Вычерпываю лужи,
И думаю при том,
Что ты мне очень нужен.
Мы бегаем вдвоем
Под сумасшедшим градом,
И песенку поем,
Что все идет как надо.
И радуга была,
И веселились дети.
Имея два крыла,
Жить хорошо на свете.
Когда-нибудь
Когда ни что не сможет вызвать слезы,
Сумеем притворяться, не краснея,
Я подарю тебе букет мимозы,
А ты мне — ветку дикой орхидеи.
И буду так торжественно печальна,
И притворюсь, что все уже забыла,
И не позволю капелькам отчаянья,
Сказать тебе, как сильно я любила.
Ведь научились мы владеть собою.
Скрываем чувства, прячем лица в маски.
Все это было раннею весною,
А нынче — осень, не сезон для ласки.
И ты не принц, и я, увы, не фея.
Мы просто люди, и теперь — чужие.
Я так хочу, отчаянно краснея,
Сказать тебе слова свои простые.
Но стали мы душою слишком стары.
Умеем притворяться, носим маски.