Чтение онлайн

А мне угол снимать не нужно, я молчать не стала, когда эта стервоза потребовала дарственную ей оформить. Как представила, что она после того и с квартирой сделает, и с чистенькой старушкой, не говоря уж о хохлушках, так насмерть и встала, как Красная Армия под Москвой. «Или, – говорю, – оформляем завещание, или я немедленно уезжаю». «Да какое, – орет, – твое собачье дело?! Тебе деньги платят, а остальное тебя не касается!»

Но этот твой Потапов, надо отдать ему должное, в момент укоротил свою бывшую. «Умою, – говорит, – руки и ни копейки больше не дам, если сейчас с этой проблемой не покончим».

В общем, подписали все бумаги, собрались уходить. А хохлушки стол накрыли, не пускают, надо, мол, обмыть сделку, а то добра не будет. Эта алкоголица, как бутылку увидела, повеселела, всем все простила и сразу вырубилась. Ну а мы поужинали – невозможно было ни оторваться, ни вырваться: так все вкусно и такие они радушные хозяйки. Песни нам пели украинские, так хорошо, задушевно. Я тоже пару рюмок выпила, но, конечно, не вырубилась.

Время позднее, засобирались мы домой, а подругу боевую там оставили в виде бревна, с собой не повезли. В машине тепло, уютно. Потапов музыку включил, полез с расспросами, но быстро сник, сам стал рассказывать, интересно, про то, как плавал по морям-океанам, про своего попугая. За окошком темно, музыка тихонько играет, Потапов сказки сказывает – то ли сплю, то ли бодрствую.

Вдруг вижу, он куда-то в лес заворачивает! Я заорала как сумасшедшая, в руль вцепилась. Он по тормозам! Я носом в лобовое стекло. Кровь пошла...

– Господи! Страсти какие! – ужаснулась Аня.

– Я кричу: «Вам это с рук не сойдет! Все знают, что я с вами уехала!» А он ощерился: «Спасибо, что образумили. А то я совсем уж было собрался вас порешить и труп ваш хладный в лесу закопать, но теперь, конечно, воздержусь». «А зачем, – спрашиваю я, – вы в лес повернули?!» «Да я, – говорит, – хотел на минуту домой заскочить, покормить попугая. Мы как раз мимо проезжали. Если вы, конечно, не возражаете». Я говорю: «Так надо было сначала разрешения спрашивать, а потом уже в лес заворачивать, а не наоборот!» «Да я, – говорит, – думал, вы спите. Не хотел тревожить...»

– Неужели поехала?!

– Ты только ничего не подумай! – заволновалась Вера. – Мне просто хотелось взглянуть на его попугая. Ну и конечно, интересно было посмотреть, как он живет.

– Ну и как он живет?

– Нехило, – усмехнулась Вера. – Сказал, что когда развелся со своей сколопендрой, оставил ей квартиру, а сам долго снимал углы и только недавно построил себе таунхаус и потихоньку его обживает. Сосновый бор, охраняемый поселок, симпатичные финские домики. Не эти безумные красные коробки, а, знаешь, такие приземистые, светлые, с коричневой черепицей.

В доме, конечно, черт ногу сломит! Можешь себе представить – холостяк в стадии переезда?

Попугай вышел нас встречать, как пай-мальчик. Потапов ему: вот, мол, Кеша, познакомься, это наша гостья, Вера Петровна. Молчит, как партизан на допросе. Я говорю: «Кормите быстрее своего питомца и поехали, а то уже очень поздно, а мне завтра с утра на работу». А он: «Не знаю, как перед вами оправдываться, но у меня бензин кончился, а здесь его, как понимаете, взять неоткуда, так что придется вам сегодня ночевать в моей берлоге». Я так и села.

– Ну ты, Верка, даешь! – восхитилась Аня. – А говорила, ничего интересного! И что ты сделала?

– А что мне оставалось делать? Я же ночью не выберусь из этой глухомани. Сказала ему, кто он такой есть. Он разозлился. «Никто, – говорит, – не собирается посягать на вашу невинность. Если, конечно, вас именно это тревожит. Но может быть, вы боитесь не совладать с собственными инстинктами? Так здесь вам ничего не обломится – вы совершенно не в моем вкусе». Ты представляешь, какой нахал?!

В общем, показал он мне мою комнату. Запоров, естественно, никаких. «Ну, – думаю, – живая не дамся». Даже раздеваться не стала, прикорнула на диванчике, как командировочный на вокзале. Только задремала, слышу – дверь со скрипом отворяется. Я вскочила, сердце бьется, смотрю в черный проем – нет никого. «Сквозняк, что ли?» – думаю. И вдруг – шаги. Не в коридоре, в комнате! Я вся похолодела. Хочу закричать – и не могу. Как в кошмарном сне. А на полу от фонаря за окном полоса света. И я вижу, как в эту полосу входит попугай!

– О Боже! – выдохнула Аня. – А я думала, Потапов!

– Да оба они одним миром мазаны! – в сердцах отмахнулась Вера. – Я его спрашиваю, попугая этого: «Что пришел, Кеша? Не спится тебе?» А он как заорет дурным голосом: «Жрать давай, шалава! Чего скалишься?» Я чуть в обморок не упала.

– О! – оживилась Аня. – Это его любимое выражение!

– Это, по всей видимости, любимое выражение его хозяина! – ядовито обличила Вера. – «Может, – говорю, – тебе еще перья почистить?» А он клювом щелкает. Страшно! «Сейчас, – думаю, – долбанет по темечку, и никто не узнает, где могилка моя». Вот вроде безмозглая птица, а такое впечатление, будто все понимает.

Смотрю, веник стоит в углу возле двери. «Ну, – думаю, – берегись! Сейчас я тебя, гада, отсюда вымету!» А он почуял, чем дело пахнет, по комнате мечется и верещит истерически, как резаный: «Эвакуируйте людей! Эвакуируйте людей!» Я за ним с веником. Дурдом, одним словом. Наконец загнала его в угол, только веник подняла, а он видит – деваться некуда, головку склонил и так кротко, проникновенно спрашивает: «Хочешь чаю?»

Слышу – батюшки-светы! – Потапов у двери заливается младенческим смехом. Я перепугалась, как дурочка, веник за спину. А он так ехидно: «Вот спасибо вам, Вера Петровна! Убраться надумали? Да здесь-то чисто. Вы бы лучше на кухне разобрались». Ну тут уж я все ему сказала, что хотела. «И, – говорю, – не удивлюсь, если выяснится, что вы нарочно подослали ко мне своего питомца». Он глаза вытаращил. «Неужели, – спрашивает, – я похож на дебила?» «Очень даже похожи, – отвечаю, – особенно если послушать вашу жену и вашего попугая».

Он разозлился, взял свою птичку, а этот двуличный Кеша головкой трется, как кот, клювом его за ухо щиплет, курлычет что-то сексуальное. Цирк, одним словом. Ну и говорит он мне так высокомерно: «Ложитесь спать, Вера Петровна. Больше вас в этом доме никто не потревожит. А завтра утром я вас отвезу». «Как же, – спрашиваю, – вы меня отвезете, если у вас бензин кончился?» «А зачем, – говорит, – вам бензин, если вы и на своем венике прекрасно долетите?..»

– А я вчера узнала, что Артем встречается с Тасей, – печально сказала Аня. – У меня за спиной.

– Как же ты узнала? – удивилась Вера.

– Стаська вчера случайно проговорилась и страшно перепугалась. Я спрашиваю: «Почему же ты мне ничего не сказала?» А она говорит: «Я боялась, что ты запретишь мне с папой встречаться». Понимаешь, какая странная произошла метаморфоза? В ее глазах виноватой осталась я! Не важно, что он там натворил на стороне, – я выгнала его из дома и разбила семью. У вас будет то же самое, – мрачно предрекла она Вере.

– Да тьфу на тебя! – заволновалась та.

– Ребенок всегда будет тосковать об утраченном отце и винить мать за то, что не смогла его удержать. Мне одна старая мудрая черепаха сказала: «Анечка, вы просто воспользовались ситуацией, чтобы разорвать отношения, которые давно себя изжили. В противном случае вы бы закрыли глаза на адюльтер своего мужа и переждали его, как болезнь, которая, увы, всегда проходит». Я сначала даже засомневалась, что, может быть, так оно и есть. А сейчас вижу – ничего подобного. Просто я не понимала, что счастлива. А теперь поняла и так скучаю...