Чтение онлайн

Но разве можно капитулировать вот так сразу, с бухты-барахты? То носилась со своей неприступностью как курица с яйцом, а то вдруг – нате вам, пожалуйста, – стала доступной? Нет, тут требуется какое-то стечение обстоятельств, особый случай. И случай этот не замедлил представиться.

Здесь надо сделать небольшое отступление и рассказать, что в раннем детстве Лешку дразнили Пингвином. Что уж тут сыграло роль – фамилия Пинигин, чрезмерная упитанность или походочка а-ля Чарли Чаплин, с которой самозабвенно боролась Татьяна Федоровна, – уже не вспомнить. Но оба они – и мать, и сын – дурацкое это прозвище ненавидели лютой ненавистью. С течением времени все эти глупости забылись, а если и вспоминались, то с легкой ностальгической улыбкой по давно минувшей безмятежной поре. Однако же именно этому незначительному, казалось бы, обстоятельству выпало сыграть существенную роль в зарождающихся чувствах наших героев и перевести их в новую фазу.

На дневное отделение юрфака МГУ Вера не прошла – не добрала одного балла, поступила на вечернее и стала работать помощником нотариуса. Лешка встречал ее после занятий и провожал до дома. Эта ежевечерняя, добровольно взятая на себя обязанность дорогого стоила.

В один из таких вечеров у перехода к метро «Университет» рядом с ними притормозили новенькие «Жигули». Водитель вышел, чтобы спросить дорогу, и вдруг обрадованно закричал:

– Пингвин! Леха! Вот это встреча! Ты что, тоже теперь в Москве ошиваешься? – и понимающе подмигнул в сторону Веры.

Вера деликатно отошла в сторонку, чтобы не мешать разговору старых друзей, и только потом, уже в электричке, вдруг вспомнив заинтересовавшее ее обстоятельство, спросила:

– А почему он назвал тебя Пингвином?

– Кто?

– Ну вот этот твой друг детства.

– Кого? Меня?

– Ну не меня же!

– Ах, это! – нашелся раздосадованный Лешка. – Да просто он знает, что у нас дома живет пингвин.

– Пингвин? – не поверила Вера.

– А что такого? Он, правда, уже старенький... и болеет. Боюсь, как бы не помер, – вдохновенно врал Лешка, понимая, что от мифического пингвина надо как-то правдоподобно избавляться.

– А можно на него посмотреть?

– Конечно! Как только поправится...

– А чем вы его кормите?

– Ну как чем? – растерялся Лешка. – Рыбой кормим, котлетами.

– А разве пингвины едят котлеты?

– Ну, жить захочешь, съешь, что дают, – философски заметил Лешка. – А во времена всеобщего дефицита первыми гибнут разборчивые.

И в субботу, едва позавтракав, заинтригованная Вера поехала на станцию «Отдых», скупила у местных рыболовов весь их утренний нехитрый улов – десятка полтора окуньков и плотвичек – и отправилась знакомиться с пингвином, сочтя это прекрасным поводом для первого визита.

Дверь открыла Татьяна Федоровна.

– Здравствуйте, – растерялась Вера, вдруг почувствовав всю бестактность своего незваного утреннего вторжения. – Я вот тут корм принесла для вашего больного пингвина...

– Ах ты, Господи ты, Боже мой! – обиделась на «пингвина» Татьяна Федоровна. – Ты на себя-то в зеркало посмотри! Ворона ощипанная!

Оскорбленная в лучших чувствах, Вера выронила из ослабевшей руки пакет с рыбой и ушла, нещадно ругая себя за бессмысленный гуманитарный порыв.

– Ну откуда же я знала?! – оправдывалась потом Татьяна Федоровна. – Я думала, она над тобой пришла посмеяться...

А Лешка помчался к Вере, застал ее дома одну, в слезах, накинулся с поцелуями, сбивчиво разъясняя досадное недоразумение. Поцелуи становились все более страстными, сопротивление слабело. Через месяц интенсивных тренировок они очутились в кровати. По нынешним временам – рекордная неторопливость.

Они поженились, когда Вера закончила университет. Жили у Леши с Татьяной Федоровной. А работала Вера теперь нотариусом, что являлось постоянным предметом шуток и подначек.

– Какая-то старушечья у тебя профессия, – веселился Лешка. – Шуршишь бумажками.

Но началась перестройка, пошел бурный передел устоявшейся жизни, каждый шаг теперь требовалось заверять нотариально, и «старушечья профессия» неожиданно начала приносить очень даже неплохие деньги. Предприимчивая Вера не растерялась и открыла собственную контору.

Леша самозабвенно трудился в ЦАГИ, [1] работу свою обожал, получал за нее три с половиной копейки и страшно комплексовал из-за мизерной, недостойной ученого и мужчины зарплаты.

– Они там допрыгаются! – гвоздил он пальцем пришедших к власти продажных временщиков, надувающих в телевизоре щеки. – Все светлые головы рванут на Запад. И что это будет за страна? Ничтожный сырьевой придаток?

– Да ладно тебе, светлая голова, – смеялась Вера. – Какая разница, кто приносит в дом больше денег, муж или жена? Главное, что они у нас есть!

Это было действительно так. Широкая денежная река прибила к их скромному берегу трехкомнатную квартиру с диковинным по тем временам евроремонтом, новенький «фольксваген-гольф» и дачу в Кратове. Но главным в бесконечном перечне приобретений и открывшихся возможностей стал навороченный, суперпрофессиональный компьютер, о каких в ЦАГИ не могли тогда и мечтать. Он не просто бесконечно раздвинул горизонты и вывел научные изыскания Алексея на новую орбиту – компьютер открыл ему иные возможности, столь же занимательные для ученого, зато гораздо более востребованные и щедро оплачиваемые. Отныне круг его интересов переместился в сферу высоких технологий.

И только детей Вере с Лешей Господь никак не давал, и именно это единственное упущение казалось особенно важным и перетягивало чашу весов.

Вот потому-то Вера долго молчала, когда в темной и влажной глубине ее чрева вдруг проклюнулся крохотный росток другой жизни, – боялась спугнуть робко забрезжившую надежду, поверить несказанному счастью. Узнав о грядущем отцовстве, Лешка обнял ее так крепко и держал так долго, что Вере почудилось, будто маленький побег в ее чреве прорастает сквозь них обоих, намертво сшивая тоненькими нитками корней.

Они записались в семейный клуб «Драгоценность» и вместе ходили на все занятия: учились правильно дышать и делать специальную гимнастику, плавали под водой, слушали классическую музыку и подолгу разговаривали со своим Кузенькой, лаская его через теплую упругость Вериного живота.

Узнав о решении рожать дома, в ванне с водой, обе мамы, свекровь и теща, пришли в безумное возбуждение и долго кричали, как две испуганные чайки, но услышаны не были. В родовую ночь они сидели на кухне у Татьяны Федоровны, мертвые от страха, кляня себя за преступную беспечность и тупо глядя на безмолвный телефонный аппарат. Звонок раздался, словно гром небесный, и Татьяна Федоровна долго жонглировала трубкой, прежде чем смогла поднести ее к уху.

Звонила Люда, инструктор «Драгоценности», она же повивальная бабка, приглашала посмотреть малышку. Рассказала, что родилась девочка с обмотанной вокруг шеи пуповиной и, если бы не вода, где размотали смертельную петлю, неизвестно, чем дело бы кончилось. А муж Леша всю ночь молился на коленях в кухне – она сама видела, пробегая мимо.

Это последнее обстоятельство особенно подкупило тещу, Верину маму Светлану Аркадьевну. Она вообще считала, что дочке с мужем повезло – не пьет, не курит, ласковый, спокойный. Сама-то Вера частенько позволяла себе открыть рот – характером пошла в отца, от которого обе они немало вытерпели.