Чтение онлайн

Итак, в августе J207 года Всеволод пошел на юг с большим войском, в которое вошли дружины четырех из его сыновей, а также отряды его всех главных новгородских районов. Кроме того, он рассчитывал на поддержку муромо-рязанских князей, которые должны были присоединиться к основному войску, встретив его в Москве. Именно здесь Всеволод осознал, что он не может больше полагаться на Рязань как на союзника: ему сообщили, что некоторые из князей «свещалися суть со Олговичи» и предали его.

Ответ Всеволода был скорым и решительным. Несколько рязанских князей, их жены и их слуги были немедленно схвачены и отправлены во Владимир; суздальское войско вторглось на территорию Рязанского княжества и заняло второй по величине город Пронск. Всеволод пощадил Рязань только на том условии, что все враждебно настроенные князья, которые еще оставались на свободе, а также местный епископ будут под стражей отправлены во Владимир. Муром, чей князь мудро не стал ссориться с суздальцами, был оставлен нетронутым.

И снова Рязань была устрашена, по крайней мере на время. Правда, Всеволод пошел в поход не для этого, но его исходная цель — изгнать Всеволода Чермного из Киева — была тем не менее достигнута как побочный результат подавления рязанских князей. Узнав, что и Всеволод III, и наиболее вероятные союзники Чернигова находятся далеко в Рязани, Рюрик сделал дело за него. К концу года он выбил Всеволода Чермного из Киева и сел на великокняжеский престол не менее чем в седьмой, и последний, раз в своей жизни 60.

Рюрик продержался почти три года. Кроме неудавшегося напа-

дения Ольговичей в начале 1208 года, других попыток низложить военным путем не было. Всеволод Чермный избрал другой путь — путь дипломатии. Почва для этого была подготовлена вмешательством племянника Рюрика Мстислава Мстиславича в дела Новгорода. Зимой 1208/09 года Мстислав, который после своей капитуляции в Торческе в 1207 году переехал в Торопец (самый северный город Смоленского княжества), внезапно захватил Торжок, расположенный на восточной границе новгородской территории. Пленив ставленников сына Всеволода III Святослава, княжившего в Новгороде с начала 1208 года, Мстислав пошел на Новгород и изгнал оттуда Святослава. Был ли это обдуманный шаг по распространению влияния Ростиславичей на территорию, относительно которой великий князь владимирский теперь считал, что она лежит в сфере его влияния, либо же это была просто безответственная акция безрассудного Мстислава — в любом случае этого было достаточно, чтобы привести Всеволода III в ярость: снова с одним из его сыновей обошлись без должного почтения. Не имея возможности выбить Мстислава силой, Всеволод III приготовился (а ничего другого сделать он и не мог) выслушать предложения другой стороны — Ольговичей. Они обратились к нему в конце 1210 года.

Этот год не принес Ольговичам успеха. Им не удалось изгнать Рюрика из Киева и закрепиться там. Они терпели поражение за поражением на юго-западе Руси. Владимир Игоревич был изгнан из Галицкой земли в 1209 году, и в начале 1210 года62 сын Рюрика Ростислав сменил на галицком столе (правда, лишь на время) Романа Игоревича, на востоке их бывший союзник Рязань была разгромлена Всеволодом III, и многие из ее именитых граждан, включая епископа, находились под стражей во Владимире. Единственная надежда на возвращение былых успехов заключалась в том, чтобы искать поддержки у Всеволода III.

Это и было проделано с некоторой долей коварства. В декабре 1210 года Всеволоду Чермному удалось убедить киевского митрополита Матфея отправиться с миссией во Владимир на Клязьме. Летописи просто сообщают, что «прислаша с молбою к великому князю Всеволоду митрополита Матфея Всеволод Чермный и вси Ол-говичи, прося мира, во всем покаряющеся» и что Всеволод III «видев покоренье их…, целова к ним крест» — другими словами, заключил с Ольговичами мир 63. Цель этой миссии была двоякой: во-первых, Удалить Рюрика из Киева — митрополит Матфей, без сомнения, всей душой откликнулся на эту просьбу Всеволода Чермного, поскольку главе русской церкви вряд ли могло понравиться, что на киевском престоле княжит монах-расстрига; во-вторых, просить о милосердии к рязанцам, заключенным во Владимире, — и снова Всеволоду Чермному достаточно было только напомнить митрополиТУ, что один из его епископов находился во Владимире под стражей. Условия договора не упоминаются ни в одном из источников, но мы можем реконструировать их, анализируя последующий ход событий. Очевидно, Всеволод Чермный сделал ряд уступок. По всей вероятности, он согласился ослабить давление на рязанцев, поскольку за последние два года правления Всеволода III отсутствуют

71 сведения о каких-либо новых всплесках военных действий против Суздальской земли в этом княжестве. Что касается просьб митрополита, то одна из них была выполнена частично: Всеволод III согласился выпустить жен рязанских князей, которых он держал в плену 64, но рязанский епископ и князья остались во Владимире. По другой части поручения было достигнуто все, чего Всеволод Чермный мог только пожелать, — Всеволод получил Киев. Для закрепления мирного договора между двумя домами был заключен брак: 10 апреля 1211 года дочь Всеволода Чермного Агафья обвенчалась с сыном Всеволода III Юрием 65.

О судьбе Рюрика летописцы сообщают подозрительно отрывочно, конспективно, туманно. Они говорят только, что он «седе в Чернигове» и что затем он умер, «княжа в Чернигове». Оба употребляемых глагола («седе», «княжа») обычно обозначали княжеское правление; и все-таки трудно представить, что Всеволод Чермный посадил заклятого врага на свой родовой престол. Мы также знаем, что в 1212 году когда Рюрик, по-видимому, был еще жив, Глеб Святославич, старший из здравствовавших братьев Всеволода Чермного, княжил в Чернигове 66. По всей видимости, дело в том, что Рюрик находился в Чернигове на положении пленника вплоть до своей смерти в 1215 году, а то, что летописец использует слово «княжа», — не более чем эвфемизм, призванный скрыть тот факт, что Ольговичи нашли надежный способ обезвредить Рюрика.

Ни один из современных событиям источников не оплакивает его смерть, ни в одном не отразилась эпитафия-панегирик, написанная его собственным летописцем на переломе веков. Только В. Н. Татищев нашел для Рюрика несколько горьких слов, которые, если они соответствуют действительности, могут объяснить причины его непопулярности. «Рюрик… княжив 37 лет, четыре раза изгоняем [из Киева] бысть и пострыжен, от зятя Романа Мстиславича много пострадав. Не име покоя ниоткуду, зане сам питию много вдашеся, женами водим бе, мало о устрое земнем прилежа, и тиуны его много зла творяху. Сего деля и киевляном вмале любим бе» б8.

Два года Всеволод Чермный держался за Киев, и договор о мире, подписанный Всеволодом III, оставался в силе. Все было спокойно на юге Руси: родичи Рюрика не пытались ни возвратить Киев, ни спасти самого Рюрика от позорного «княжения» в Чернигове. Но никто, и меньше всех Всеволод III, не питал иллюзий относительно мощи Ростиславичей, пока в Новгороде сидел Мстислав Мстиславич и ждал своего часа.

В 1212 году Всеволод III умер. Тридцать два года он правил на северо-востоке Руси с завидным искусством, тактом и терпением, при этом умело манипулируя политическими силами на юге в течение большей части своего правления в качестве великого князя владимирского. Вскоре после его смерти — и, несомненно, как прямое ее следствие — в политических судьбах всех русских княжеств произошли серьезные изменения. Десятилетие, предшествовавшее первому вторжению татар в 1223 году, стало свидетелем жестоких внутренних войн в Суздальской земле между многочисленными сыновьями Всеволода III и полного изменения соотноше-

ния сил на юге. К 1212–1223 годам относится возвышение Ростиславичей и то, что можно расценить как упадок Ольговичей. Ольговичи в течение большей части этого периода должны были пользоваться поддержкой зятя Всеволода Чермного, тем не менее, если судить по летописям, упрямо оставались в тени и почти не участвовали в неутихающих междоусобных столкновениях.

Конечно, почти полное молчание источников о делах Ольговичей в этот период можно объяснить и тем, что ближайшая к описываемым событиям летопись (суздальская Лаврентьевская) в течение большей части лет между 1212 и 1237 годами отражает личную летопись великого князя Юрия, который менее всего был заинтересован в описании раздоров между потомками тестя: отсюда и пропуск известия об изгнании Всеволода Чермного из Киева в 1212 году69, и озадачивающая запись о «княжении» Рюрика в Чернигове.

Изгнание Всеволода Чермного было для Ростиславичей большим успехом. В начале 1212 года Ростиславичи одержали военную победу на северо-западе. Войска из Новгорода (под знаменами Мстислава Мстиславича), Пскова (под началом Всеволода, сына смоленского князя) и Торопца (под командованием Давида, брата Мстислава) вторглись на землю эстонской Чуди на побережье Балтийского моря, обложили ее данью и захватили пленных70. Летом 1212 года был организован крупный поход против Ольговичей.

Он начался в Новгороде. Мстислав Мстиславич, утвердивший теперь свою власть на северо-западе, выступил с новгородским войском в Смоленск, где к нему присоединились старший князь из рода Ростиславичей, Мстислав Романович по прозвищу Старый, два сына Рюрика, двое из сыновей Давида Ростиславича (Константин и Мстислав) и, что довольно любопытно, Ингварь Яросла-вич, князь из западнорусского города Луцка, который двенадцатью годами ранее был посажен на киевский престол Романом Мстиславичем. Новгородские отряды поначалу проявили нежелание идти дальше Смоленска, но красноречивый новгородский посадник Твердислав в конце концов убедил их продолжать поход: «Яко, братие, страдали деди наши и отчи за Руськую землю, тако, братье, и мы поидим по своемь князи» 72.