Чтение онлайн

Тут объектом гипостазирования стал даже сам Горбачев с его «критической массой интеллектуализма». Какие призраки и демоны заполняли разум социологов перестройки! Вот уж, действительно, alienatio.

В отчуждении видит причину краха советской системы и А.И. Фурсов — историк-марксист, известный как противник Горбачева и неолиберальной реформы. Уже сегодня, после опыта двух десятилетий, он пишет об отчуждении в СССР «материальных и социально-духовных факторов», существенно расширяя перечень объектов отчуждения:

«Отношения по поводу социальных факторов производства — это отношения по поводу социальных же процессов, опосредующих отношение человека к веществу и информации. Если именно социальные факторы отчуждаются в качестве главных, то это означает, что именно они суть системообразующий объект отчуждения, а следовательно, системы производства в целом. Присвоить социальные факторы производства значит лишить группы индивидов возможности по своей воле и в своих непосредственных интересах создавать коллективные формы (организации), устанавливать социальные отношения и т. п., короче, распоряжаться своей способностью (“социальной силой”) выступать в качестве субъекта. Речь, таким образом, идет о контроле над сферой “субъект-субъект”, о ее отчуждении.

Духовные факторы производства суть идеи (представления, верования), образы, символы, ценности, посредством которых человек соотносит себя с материальным и социальным миром (т. е. с веществом и энергией). Духовные факторы производства — это то, во что верят люди, ценности, которыми они руководствуются в социальном поведении и материальном производстве и, самое главное, цели и смыслы, определяющие их поведение… Контроль над этой сферой, ее отчуждение означает лишение групп и индивидов возможности самостоятельно определять ценности и цели своего существования. Отчуждение в некоем социуме двуединой сферы “субъект-субъект” — “субъект-дух” в качестве главной (а следовательно — системообразующей производственной) означает, что антагонистические отношения производства (распределение факторов производства) складываются в данном социуме по поводу человеческой способности (силы) формировать коллективы, цели и ценности, а не по поводу вещественных факторов производства (отношения “субъект-предмет”)» [146].

Попробуйте распутать эти хитросплетения! Реальность, о которой можно рассуждать в общедоступных понятиях, заменяется клубком оригинальных сущностей, рожденных воображением. Социум двуединой сферы «субъект-субъект» — «субъект-дух», антагонистические отношения производства… Что это такое, зачем? Почему контроль над какой-то сферой называют отчуждением, которое «лишает индивидов возможности самостоятельно определять ценности и цели своего существования»? Разве возможно существование общества без всяких норм (контроля)? Уже кроманьонцы в своих пещерах взяли и наложили табу на инцест — не дали индивидам возможности самостоятельно определять ценности сексуальной жизни. Как историк-марксист представляет себе диктатуру пролетариата без контроля над «образами символами, ценностями, посредством которых человек соотносит ceбя с материальным и социальным миром»?

Каким же образом в СССР удалось устроить такое отчуждение, «что широка страна моя родная» превратилась в «империю зла»? А.И. Фурсов пишет:

«В соответствии с Уставом КПСС партия выступает как ядро (т. е. организующий и направляющий центр) всех без исключения общественных (будь то “государственные" или “хозяйственные”) организаций… А поскольку она — ядро “государственной” организации, то именно она разрешает все остальное… — процесс создания и функционирования других коллективных форм. Это и есть отчуждение социальных факторов производства.

Но это, естественно, не все. Поскольку официальной социальной целью развития объявлялось построение коммунизма под руководством КПСС и на основе марксизма-ленинизма, то обязательное принятие… населением последнего в качестве комплекса идей и ценностей, необходимого, обязательного для функционирования в качестве элементов данной системы означает не что иное как отчуждение духовных факторов производства. Само наличие суперорганизации, сверхколлектива становится процессом, целью и средством отчуждения духовного комплекса, т. е. общества в целом» [146].

И эту схоластику нам предлагают как «теоретико-методологический анализ системы исторического коммунизма»! Ну, назови КПСС супер-организацией, как из этого следует, что ее «наличие становится целью отчуждения духовного комплекса, т. е. общества в целом»? Ведь это бессмыслица. А из нее делается вывод о самой сущности советского строя якобы «основанного» на отчуждении! (См. также Приложение).

На этом остановимся, ибо плести эту паутину «противоречий советской кратократии» можно бесконечно. Наша тема — отчуждение. Обратимся к источнику, из которого российские гуманитарии — от левых коммунистов до неолибералов — черпают идеи и вдохновение, чтобы превратить в пугало советскую реальность.

Философ (тогда ведущий научный сотрудник Института социологии АН СССР, а позже профессор социологического факультета МГУ) А.И. Кравченко опубликовал в 1990 году большую статью «Мир наизнанку» — так он квалифицировал советское общество. Он начинает статью так:

«Безо всякого преувеличения категория “социальная превращенная форма” обладает столь же мощным эвристическим потенциалом, как, например, категория “идеальный тип”, сформулированная и впервые широко апробированная в социологии Максом Вебером. Между тем, история распорядилась иначе: “идеальный тип”, который до Вебера использовался Марксом, прочно вошел в арсенал социологической науки. Этого, к сожалению, нельзя сказать о “социальной превращенной форме”. Видимо, причиной служит трудность понимания данной категории, окончательного разъяснения которой ее автор не оставил.

Насколько нам известно, Маркс употребил этот термин только один раз в жизни — во втором черновом варианте “Капитала”, т. е. в окончании экономической рукописи, созданной в период с августа 1861 по июль 1863 г…

Обращает на себя внимание тот факт, что понятия “социальная превращенная форма” и “отчуждение” используются Марксом как рядоположенные, но не обязательно как синонимы. Их парное употребление свидетельствует скорее о том, что оба понятия стоят среди важнейших, принципиальных по своей значимости экономико-социологических категорий… Категория “превращенная форма” относится не только к числу самых важных, но и самых ранних в учении Маркса» [80].

Итак, все упомянутые выше сущности, которыми объясняется природа советского общества, выводятся из категории, которая «относится к числу самых важных в учении Маркса». Но, к сожалению, Маркс употребил термин, обозначающий эту категорию, «только один раз в жизни — во втором черновом варианте “Капитала”…». Отсюда «трудность понимания данной категории, окончательного разъяснения которой ее автор не оставил». Такое обращение с «самыми важными» категориями немыслимо ни в какой упорядоченной системе рационального знания. И это называют общественной наукой!

Можно даже предположить, что и сам Маркс в этой категории не разобрался, потому и упомянул ее один раз в жизни во «втором черновике». Но советские философы за нее уцепились, вот что поразительно. И зачем? Чтобы доказать необходимость ликвидации СССР!

Мы категорию «социальная превращенная форма» упомянули здесь потому, что Маркс использует ее как рядоположенную с «отчуждением» или даже как его синоним («хотя и не обязательно»). Странно, впрочем, как может Маркс использовать эту категорию и так, и эдак, «употребив этот термин только один раз в жизни». Скорее всего, все это домыслили за Маркса уже философы нашего времени.