Чтение онлайн

– Как хотите, – пожал плечами Увертюр и достал из кармана длинного красного пиджака карандаш. – Тогда увольняю, прямо сейчас.

– Я ведь ничего не сделал! Вы сами сказали встречать люминографа.

– Не напоминайте мне про этого… ладно, опустим, кого конкретно. От него, как и от вас, сегодня были только одни проблемы, – надулся режиссер. – А что касается моих слов… да, я сказал это, но вы должны были в первую очередь проверить пиротехнику, потому что она опаснее дыма! Искры, Пшикс, искры!

– Но вы сегодня утром сказали уделить больше внимания дыму и зеркалам…

– Не важно, Пшикс, не важно! Хотели увольнение? Получайте!

Увертюр достал лист бумаги и стал что-то на нем калякать, а потом посмотрел на шокированного пиротехника и добавил ложку меда в бочку дегтя:

– Мне право очень жаль, Пшикс.

Глиццерин включил скорость мозговой машины на максимум. Возможные варианты отступления и спасения рождались с колоссальной скоростью – и вот, появился спасательный круг, за который можно было ухватиться.

Правда, круг этот был обит смертоносными ядовитыми шипами – скажи ты что-нибудь хоть чуточку не так, и все, пиши пропало.

Но делать было нечего.

– Вы знаете господина Чернокнига? – аж зажмурившись, скороговоркой произнес пиротехник.

Увертюр отложил карандаш и поднял глаза на своего работника.

– Которого из?

– Честера…

Глаза режиссера заискрились чем-то не от мира сего.

– Как я могу не знать лучшего свадебного церемониймейстера всех семи городов! А к чему вы спрашиваете, Пшикс?

– Он приходил сегодня сюда…

– Я удивлен, что вы можете позволить себе такую свадьбу. Очень жаль увольнять вас накануне такого счастливого события, очень жаль.

Пиротехник покрылся карамельно-красным румянцем.

– Нет, что вы… он просто хотел, чтобы мы устроили представление со спецэффектами на свадьбе мадам Крокодилы.

Несколько секунд Увертюр просто смотрел в упор на Глиццерина. В голове режиссера плавно соединялись две половинки информации – Крокодила и Честер Чернокниг… Слившись, они претерпели метаморфозу и превратились в ряд из золотых философов, которые при очень внимательном рассмотрении и очень большом увеличении можно было разглядеть в глазах Увертюра.

– И почему же господин Чернокниг не поднялся ко мне?

– Я предлагал ему, но он сказал, что ему важнее спецэффекты, и просил меня заняться этим.

Увертюр задумался. Наступила та решающая минута, когда ты либо случайно поскользнешься и улетишь в пропасть, либо самовольно разбежавшись прыгнешь со скалы, либо останешься твердо стоять на ногах.

– Ну так займитесь этим, Пшикс! – Увертюр расплылся в сладкой улыбке и порвал листок. – Чего вы сидите? Если справитесь хорошо, получите повышение. Но учтите, хоть одна оплошность… Крокодила и Чернокниг – это же такой уровень, такой уровень

– Да, конечно! – Глиццерин на радостях забыл все остальные слова.

– И не задерживайте больше меня, хорошо? Идите. И почините все, что сегодня сломалось.

– Да, конечно!

Выходя из кабинета, пиротехник подумал – так, вскользь, совершенно случайно:

– Да, действительно уровень – ну и отгрохают же они Увертюру философов…

Если появляется какая-то общегородская проблема – назойливые сосульки на крышах домов, раздражающие мухи и другие противности, – то через какое-то время, словно по волшебству полосатой палочки, из ниоткуда возникает служба, которая занимается устранением этого. Выгоним всех мух из дома, собьем все сосульки, починим все магические дверные замки и фонари…

Конечно, если быть откровенным, то появляются такие службы не совсем из ниоткуда – они рождаются в вполне себе реальных головах вполне себе реальных, скажем, предпринимателей. Ну а потом разрастаются да масштаба всех семи городов, особенно если проблема ну очень назойливая и ну очень распространенная.

Поэтому служба по избавлению от магических аномалий с удовольствием пришла в дом Шляпса – не по маху все той же самой волшебной палочки, а просто потому, что сначала Шляпс дошел на них, попросил выслать работника и ушел. Работник явился несколько минут спустя, притащив с собой уже привычное для многих приспособление – Аномалосос (очевидно, самой новой модели).

Это бронзовое устройство с трубками и шестеренками работало, конечно же, на магии, но внешне напоминало обычный пылесос (о котором ни в Хрусталии, ни в других городах, представления конечно не имели). Только пыль он затягивать не мог, а вот магические аномалии – вполне.

В прибор были встроены рубины, но вовсе не потому, что какой-то экстравагантный ювелир решил позабавиться. Рубин в принципе становился основой основ любых механизмов, многих алхимических растворов и всего, что было связано с магией. Ничего магического, простите такой дурацкий каламбур, а этом не было – просто этот камень прекрасно накапливал текущее через пространство волшебство. Иными словами, работал аккумулятором, который подпитывался, можно сказать, из воздуха.

Ну так вот, мужчина с Аномалососом перешагнул порог дома Шляпса.

– Ого, уютно тут у вас! – выпалил он, оглядываясь.

– Спасибо за комплимент не скажу, я и так знаю, – нахмурился люминограф. – Вам туда.

Хозяин дома ткнул рукой в сторону магической аномалии, которая не думала исчезать.

Молодой человек понял свою ошибку и, не произнося ни слова, как наказанный ребенок встал в угол, потом нажал на небольшой рычажок Аномалоссоса. Заворчали маленькие шестеренки.

Шляпс тем временем уставился в небольшое зеркальце, висевшее на стенке, и поднял голову вверх, рассматривая подбородок. Его хлипкая, почти незаметная на фоне носа-картошки бородка совсем потеряла человеческий вид. Люминограф попытался пригладить ее рукой, и она, на удивление, поддалась – еще бы, стала бы пара-тройка волосков сопротивляться.

Потом господин Диафрагм решил поправить воротничок, но засмотрелся на лицо – на щеках и под глазами извивались… не то чтобы морщины, скорее что-то на них похожее, маскирующееся, но появляющееся вовсе не из-за старости, а от постоянной хмурости и редкого проявления эмоций. Словно бы все лицо разом нафаршировали грустью, и любой, даже самый грустный-прегрустный клоун, встав рядом покажется просто образцом комизма.

Шляпс не так часто обращал на это внимание – начнем с того, что он в принципе не так часто смотрелся в зеркало. Ну и правильно, чего время лишний раз тратить? Но пару-другую раз, мужчина все-таки замечал это.

Шляпс попытался разгладить кожу.

– Ять-переять, ядрить-перекатить! – в воздухе словно бы заскрипело тысячелетнее дерево, страдающие пневмонией.

– Простите? – поднял голос Шляпс, пытаясь перекричать шум Аномалососа, и повернулся к молодому человеку. – Что вы сказали?

– Ничего, – отозвался тот. – Мне осталось еще чуть-чуть!

– Я вас и не тороплю, – буркнул люминограф. – Но вы точно ничего не говорили?

– Нет же!

Шляпс снова повернулся к зеркалу.