Чтение онлайн

– Она. Нет, как и ты.

– И все повторялось снова?

– Плюс-минус. В этот раз никого не осталось. Так что, все же, очень удачно, что ты видел ту кошку.

Тут Майлс поворачивает голову ко мне, впервые замечает, изучает мое лицо.

– Какой-то из тех пацанов, да? Уж точно не признаю, кто, я и имен не помню. Считали меня психом, слушали, потому что один хрен, больше делать нехрен, – он отворачивается, – как же так вышло, что я ничего не помню, Кролик? Как вышло, что они все стерли?

– Я же говорила тебе. Про мужика в костюме пчелы, помнишь? Дело не в мире, а в способе наблюдения. Не с миром что-то не так. Сломался наш способ смотреть на него, понимаешь?

Кому она это говорит? Майлсу или мне? Я слышу, как к дому подъезжает машина, останавливается, кажется, прямо под окном Майлса.

– Ерунда, Кролик. Ты же помнишь, что они устроили? Просто из-за способа наблюдения, а? Это была почти что война!

– И об этом я тоже тебе говорила. Это не порабощение, это симбиоз. Взаимовыгодный. И защищающий себя.

Окно у Майлса открыто, и мы все хорошо слышим звук открывающихся и закрывающихся автомобильных дверей, шаги по асфальту.

– Это за мной, Кролик, да?

Кролик кивает.

– Кролик, нет! – Майлс хватает её за руку – Кролик, ты… – он осекается на полуслове, силится продолжить фразу, но не может, словно невидимая рука затыкает ему рот.

– Да, Майлс? – Кролик смотрит на него, едва не плача.

– Я понял! Кролик, ты… Ну же, ты знаешь, что я понял. Ты, Кролик, ты…

– Ничего ты не понял.

Кролик встает, выходит из кухни, в коридор, на лестницу. Я спешу за ней. «Кролик! Ты…» – летит нам вслед. Выйдя из квартиры, мы поднимаемся на этаж выше. Оттуда нам видно, как трое мужчин заходят в подъезд, открывают дверь в квартиру Майлса. Я рвусь вниз, нельзя же так! Но Кролик хватает меня за куртку.

– Ничем ты ему не поможешь. Пойдем.

Мы выходим на улицу. Точно под окном Майлса стоит зеленый мерс.

– Кролик! – я решительно останавливаюсь, – Я никуда не пойду, пока ты не объяснишь, что за херня!

Кролик вздыхает, отходит к своей машине, снова усаживается на капот, на этот раз не снимая ботинки, жестом приглашает меня сесть рядом.

– А может, уедем от тех мужиков, а? – удивляюсь я.

– Да они нас и не заметят, – Кролик кивает в сторону подъезда, из которого как раз выходят четверо мужчин. Не глядя по сторонам, они садятся в свой зеленый мерс и уезжают.

– Так все, что говорил мне в детстве Майлс – правда? Существует какой-то заговор? Мир во власти, э-э-э, проводов? Стирание памяти? Идет какая-то подпольная война?

– Ну, насчет войны он загнул, конечно, – вздыхает Кролик, – Так, зачистят баги, и все. Стирают ли память? Ты сам-то помнишь, что было месяц назад? А сколько зашло в подъезд, а сколько вышло? С миром какая-то хрень, тут он прав. Но с миром всегда какая-то хрень. Не война, так чума, не чума, так вот, зациклится и хрен расциклишь. Мне ведь тоже никто ничего не объяснял. Мне говорят «Беги, Кролик», и я бегу. Чтобы вы меня нашли. Кто говорит? Я не знаю, но думаю, все та же система.

– Так ты – приманка?

– Не думаю. Скорее закономерное порождение системы, созданной на основе человеческого разума.

– Кем созданной?

– Да никем. Кто такую ерунду создаст? Разве что случайно. Это симбиоз. Мы слишком влились в технику, а техника – слишком влилась в нас. В итоге получили систему, которая периодически лагает, как любая программа, да еще и стремится к саморазрушению, как человек.

– Так я не понял, нам надо бороться с системой или что вообще?

– А чего с ней бороться? Нет никакого главного злодея, просто мир вот стал таким. Одни и те же котлеты на ужин, не помнишь, что было вчера, но знаешь, что будет завтра. Но он таким стал из-за того, что мы такие, понимаешь? Просто наше сознание и формирует и отражает реальность одновременно.

– Так, у меня мозги кипят.

– У меня тоже, когда я об этом думаю. Поэтому, в общем и целом я стараюсь просто жить.

– А тебе зачем это все? Раз за разом приходить следом за кошкой?

– Я же говорила, я делаю то, что хочу.

Кролик слезает с капота и садится за руль. Я, так ничего толком и не поняв, сажусь в машину следом за ней.

– Обратно всегда быстрее, замечал? – спрашивает Кролик, когда мы въезжаем в город. Я молчу.

По дороге Кролик говорила о том, что изменчивость – это единственная константа, и что любую программу можно отключить. «Но фокус отключения в том, что эта программа в симбиозе с нашим сознанием, понимаешь?» «Нет,» – честно отвечал я. «И я нет,» – вздыхала Кролик.

Мы подъезжаем к перекрестку, светофор горит всеми цветами сразу, начинается дождь.

– Куда поворачивать? – спрашивает Кролик. К моему дому – налево. Меня не было весь день, а я даже не придумал отговорку для Нормы. Я уверен, что она не заметит.

– Давай прямо.

– Тебе все равно, куда?

– Типа того.

Кролик поворачивает направо.

– Тогда, может, чаю?

ФОКУСНИКИ

Банни Роб идет по улице, ловко уворачиваясь от прохожих. Идет слишком быстро, вряд ли кто угонится, но сегодня ему этого и не надо. Сегодня время встречать гостью. Краем глаза Банни замечает зеленый мерс, следующий за ним по проезжей части, медленнее общего потока машин. Мерс огибают, мерсу раздраженно сигналят. Банни показывает мерсу средний палец и сворачивает в ближайший двор.

Во дворе обнаруживается вход в отель. Удачно. «Это не фокусы, просто, когда начинаешь действительно понимать изменчивый мир – можешь немного прогнуть его под себя,» – сказала ему Лиса при последней встрече.

Банни заходит в отель, уверенно кивает девушке за стойкой регистрации и заскакивает в лифт вместе с пышнотелой дамой в вишневом пальто. У дамы, конечно, есть карточка от номера, которая активирует лифт. Дама выходит на третьем этаже, Банни – на последнем, пятом. Оглядывает пустой коридор и идет к выходу на пожарную лестницу: открыто. Спускается на этаж, снова выходит в коридор, осматривается, возвращается на лестницу. На втором этаже он, наконец, видит то, то ему нужно: тележка горничной со стопками свежих полотенец, штабелем туалетной бумаги и ровными рядками флакончиков с шампунями и гелями для душа. Банни распихивает две пригоршни флакончиков по карманам серого пальто и все по той же лестнице покидает отель.

На вокзальной площади – книжный развал. Старики и бездомные выползли под солнце и разложили, кто на одеяле, кто на мятых пакетах, а кто – прямо на заплеванной мостовой, свои книжные запасы. Банни идет вдоль разномастных продавцов, стараясь в каждом приметить какую-то особенность: его личное упражнение на внимательность.

Останавливается напротив тощей старухи в шали с вышитыми вишнями: его внимание привлекли яркие обложки журналов, разложенные у старухиных ног. Банни улыбается при виде пухлой книжечки в мягкой обложке, на ней нарисована кудрявая девчонка в топике и узких бриджах с низкой талией. «Анкеты для друзей» пляшут разноцветные буквы надо головой девчонки. Банни покупает «Анкеты», старуха берет деньги не глядя на желтоглазого парня.