Чтение онлайн

На строительство Петербурга в 1712 г. из всех российских губерний было наряжено 40 000 работных людей, из них 3000 человек отправили на Котлин. Указом от 22 декабря 1715 г. на строительство кроншлотских гаваней выделяются дополнительные работники. При этом каждой губернии приказали заготовить определенное количество материалов, «доставить их к месту работ, силами своих людей срубить ряжи, установить их на место, заполнить их булыжным камнем, сделать брустверы и чисто отделать. Все эти работы не возбранялось полностью или частично выполнять подрядным способом, но за счет денег, собранных с губерний, и под ответственность губернатора».

Однако дело замедлялось еще и казнокрадством. Князь Долгорукий писал царю, что «от ландратов и комиссаров явились вымышленные подрядчики и другие плутовства, несмотрения того на губернаторах взыскиваем с истязанием, а виновных в оных разыскиваем жестоко».

Кронштадтская гавань. Рисунок И. Браунштейна. 1722 г.

Много написано о тяжелых условиях, в которых оказались первые строители Петербурга. На Котлине же было значительно хуже. К.И. Крюйс доносил Сенату: «Морским служителям на Котлине острове без хлеба пробыть невозможно, а ныне хлеба на раздачу тамо нет, и многим за нынешний месяц март за недостатком хлеба не дано […] Такое имею Вашим превосходительствам донесть, что голодные матросы и солдаты подобны отчаянному зверю, и сие мне избыточно случалось многократно видать в Италии, Гишпании, Португалии и Голландии». Причем Крюйс говорил о более привилегированном, нежели работные люди, сословии, к которому относились матросы и солдаты.

Модель гигантского маяка, выполненная Н. Микетти по указу Петра I

Б.А. Розадеев и его соавторы предположили, что в 1712 г. начались первые проработки генерального плана крепости и города. В августе Ф.М. Апраксин писал К.И. Крюйсу: «При отъезде от Кроншлота Царское Величество изволил мне приказать об итальянце архитекторе, который оставлен при Санкт-Петербурге в доме его Величества, чтоб оному осмотреть Котлин остров и учинить как быть строению, и когда он вашему благородию явится, приказать Котлин остров для учинения чертежа ему объявить» [100] . Однако авторы этой книги дальше пишут, что проект, разработанный, видимо, итальянцем Джованни Мария Фонтаной, до сих пор не найден, хотя, «несомненно, существовал».

Рисунок архитектора И. Браунштейна, хранящийся в Государственном Эрмитаже, изображает предполагаемый вариант обустройства гавани Кронштадта. В центральной части – канал, разделяющий гавань на две симметричные части. Канал углубляется далеко в гавань, на юг, между двумя широкими дамбами, по сторонам которых расположены пруды: слева – Итальянский и справа, видимо, не имевший названия. На его берегу показан дворец Петра I, построенный в 1720–1722 гг. на ряжах. Кирпичный дворец в три этажа до середины XVIII в. исправно служил своему назначению. Именно в нем в 1752 г. проходили торжества в честь открытия канала имени Петра I, в которых участвовала Елизавета Петровна. Постепенно дворец ветшал и в 1788 г. во время пожара пострадал настолько, что восстанавливать его стало бессмысленно. Пруд перед дворцом не расширяли, а в 1770-х гг. засыпали. На этом месте в XIX в. разбили Петровский парк.

Изображенные на рисунке дома, стоящие на набережной, построены не все. Видимо, И. Браунштейн, строитель этих домов, изобразив на рисунке уже строящиеся дома, дополнил картину соответственно проекту. Посередине «скобы» возвышается башня-маяк – композиционная вертикальная доминанта. Эта башня над каналом должна была иметь арку, через которую могли бы проходить по каналу корабли. Проект башни составлялся архитекторами Н. Микетти [101] и И. Браунштейном. По проекту последнего даже изготовили модель, сохранившуюся до наших дней и находящуюся ныне в Центральном Военно-морском музее. Эта башня действительно предполагалась к строительству, для нее в 1722 г. даже заложили фундамент. Под этим гигантским маяком должны были проходить корабли на всех парусах, но вскоре строительство остановилось.

Указом Петра I от 10 марта 1714 г. предписывал всем губернаторам России в течение 1714 г. подготовить, а с 1715 г. начать строительство на острове каменных домов. Однако первые подряды заключили только в 1717–1718 гг. Да и само строительство продвигалось крайне медленно. Так, дома, намеченные к окончанию работ через год, строились с 1717 по 1725 г., то есть почти восемь лет, и не все были окончены полностью. Поначалу строительством руководили комиссары от губерний, подчинявшиеся сенатору Я.Ф. Долгорукову. В 1719 г. это дело передали в ведомство сенатора М.М. Самарина, а строение домов от Петербургской губернии – А.Д. Меншикову.

«Материалы по строительству домов в „скобе“ очень отрывочны и скупы. Известно, что 2 июня 1720 года были заложены семь домов от моря (на запад параллельно каналу), причем два первых дома А. Д. Меншиков сразу распорядился строить для себя по особому проекту. Дополнительно к этим домам перпендикулярно каналу строятся еще восемь домов, по четыре с каждой его стороны» [102] .

Всего построили 24 дома, которые стали называть губернскими.

13 июля 1718 г. в «скобе», на запад от канала, освятили деревянную церковь во имя Андрея Первозванного, предшественницу знаменитого кронштадтского Андреевского собора.

«Дом для А.Д. Меншикова, выходящий на набережную, получил название Итальянского дома, или Итальянского дворца, так как в его строительстве принимали участие итальянские мастера». Эта цитата из книги Б.А. Розадеева и его соавторов требует важного уточнения, сделанного И.Н. Наймушиным в небольшой, но очень интересной книжечке «Итальянский дворец в Кронштадте». Вот несколько цитат из нее: «В абсолютном большинстве источников строителем Итальянского дворца считается архитектор И. Браунштейн. В фундаментальном труде И. Грабаря „Петербургская архитектура в XVIII и XIX веках“ автором назван Г. Шедель. (Здесь автор делает важную сноску: «…скорее всего, в данной работе идет речь о прежнем, деревянном дворце князя Меншикова, стоявшем на месте нынешнего Итальянского». – Л. А.) Шеделю после приезда в Россию в 1713 г. было поручено строить дворец Меншикова „полатных покоев, где ныне кадецкий корпус… и прочих к полатам принадлежащих покоев которое и построил“. Интересно, что название „Итальянский“ большинство исследователей относит к участию в строительстве дворца итальянских мастеров, хотя и Браунштейн, и Шедель были немцами, а само наименование появилось много позже постройки. Значительно реже встречается мысль о связи названия не с мастерами, а с итальянским стилем самого здания. […] До сих пор в литературе, касающейся описания Кронштадта, можно встретить указания на то, что владельцем Итальянского дворца являлся князь А.Д. Меншиков. Приводится и изображение дворца 1727 г. – гравюра О. Эллингера.

Впервые эту гравюру, хранившуюся в фондах Библиотеки Академии наук, исследовала искусствовед Русского музея М.А. Алексеева. Оказалось, что в Материалах для истории императорской Академии наук (1897), в списке гравированных досок, гравюра именовалась „Кронштадтским проспектом“. Авторство же Эллингера установлено только по манере исполнения воды, неба и человеческих фигурок. А идентификация изображения здания как Итальянского дворца – исключительно по сравнению с близкими по времени видами города.

В современной литературе мысль о принадлежности Итальянского дворца Петру I и, соответственно, Минихова дома – князю Меншикову была впервые высказана архитектором А.Е. Буничем. Он же сделал предположение, что гравюра Эллингера изображает не Итальянский дворец, а дворец Меншикова-Миниха.

Итальянский дворец. Гравюра О. Эллингера. 1729 г.

Документом, официально подтверждающим принадлежность дворца Миниха князю Меншикову, в настоящее время можно считать „Перечень объектов исторического и культурного наследия федерального (общероссийского) значения, находящихся в г. Санкт-Петербурге“ (2001). Среди объектов Кронштадта отмечены: „Дом Меншикова А.Д. (Миниха Б.-Х.)“ в составе комплекса зданий Первого учебного морского экипажа по улице Макаровской, 1/3 и „Итальянский дворец (Морское инженерное училище им. Императора Николая I)“ с принадлежащими ему корпусами – по ул. Макаровской, 3» [103] .

Наймушин справедливо пишет, что во многих планах Кронштадта XVIII в. в собрании РГАВМФ Итальянский дворец имеет «императорскую принадлежность», а с первой половины XIX в. дворец значится как «Итальянский, бывший князя Меншикова». Вероятно, фамилия светлейшего появилась как воспоминание о прежнем, стоявшем на этом месте до постройки домов в «скобе» деревянном дворце князя. На плане каменных строений Кронштадта 1724 г. из книги Елагина этот дом указан под № 22 на другой стороне канала.