Чтение онлайн

Какое-то время она сидела, стиснув телефон в ладони. И чувствовала себя, как человек, которого контузило или огрели чем-то тяжелым. В голове вертелись строки из песни: "То ли плаха, то ли храм... То ли ангел, то ли бес... Если мир летит к чертям, совесть - самый тяжкий крест..."

Потом пришло равнодушное отупение: "Да, разбомбили... Но это уже случилось. Надо как-то жить дальше!".

А потом пришла мысль: "А почему я сразу поверила ей? Карелина - юрист бизнесмена, который подал иск на родителей тех детей. С Фимой и Ко ей конкурировать непросто. Может, она решила внести разлад в их ряды, раздобыла номер жены одного из противников и звонит среди ночи. Да и еще: когда тебя будят в два часа пополуночи, просыпаешься тяжело, голова тяжелая, соображаешь плохо, и на уши любой лапши можно навешать. Фаршированный цирк!" - Наташа посмотрела на часы. 02.40. Поздновато звонить мужу... или уже рано. У них сейчас прения сторон, и ночью нужно отдыхать, чтобы работать со свежей головой. А если она будет ждать утра, чтобы позвонить и задать вопрос, то не заснет сама. "Нам с Беллой тоже нужна ясная голова, раз мы решили выручить Степановых и отвести от Егора Павловича приговор по 105-й статье. Так что ради этого можно и пренебречь приличиями!"

Наташа подошла к окну и села на подоконник. За окном в свете фонаря степенно скользили крупные ажурные снежинки. В черной воде Гавани отражались огоньки кораблей, стоящих на рейде.

Наташе пришлось выкурить три сигареты подряд прежде, чем волнение отпустило ее. На часах было без одной минуты три, когда она набрала номер телефона Уланова. Надо все выяснить сейчас же...

Издевательски-вежливый голос, похожий на голос Ирины Карелиной, занудил на двух языках, что аппарат абонента выключен или находится вне зоны действия сети. "Здрасте, ...опа, Новый год! Это еще что за новости? Уланов никогда раньше не выключал телефон. Это я вырубаю трубку, когда работаю с книгой или хочу выспаться перед презентацией или интервью... Что случилось? Или все же эта девица сказала правду?.. Чем дальше в лес, тем больше дров..."

Наташа позвонила Когану. Ефим ответил не сразу, осипшим спросонья голосом:

– Боже, Наташка! Что за пожар? Я только лег. Мы готовимся к прениям. Я хочу, чтобы мы разгромили юристов этого ушлепка, и ребят гоняю, как сидоровых коз, и сам упахался, как владимирский тяжеловоз...

– Где Уланов?
– без обиняков спросила Наташа.
– Почему его телефон не отвечает?

– М-м-м... кажется, у себя в номере. А телефон? Без понятия... Может, зарядить забыл.

– Он один в номере?
– голос Наташи предательски дрогнул.

– Нет, конечно, - разбуженный среди ночи, Ефим начал злиться.
– У него там оргия со всем контингентом местного стриптиз-клуба во главе с бухгалтером Домной Федосеевной и уборщицей тетей Пашей! Нам же тут больше делать нечего, только квасим "под мануфактуру" - стаканчик хлопнем и рукавом занюхаем. Девок к себе взводами водим, стриптиз смотрим, "Хабаровски" им в стриги суем. Затем и в Лугу поехали, чтобы вдали от жен оттянуться... Серьезно, Навицкая, тебе что, сон дурной приснился, что ты меня подрываешь в такое время?! Вы с Белкой что - уже Новый год празднуете?

Наташа обозлилась. Если бы Фима не начал ерничать и орать в ответ, она бы извинилась и отложила разговор до утра. Что на нее нашло? Из-за какой-то злоязыкой особы она названивает усталым людям в такое время. Но уничижительный тон Ефима подействовал, как бикфордов шнур. Или как кислота на свежую ссадину.

– Празднуем!
– зло сказала она.
– Тоже надираемся до соплей с местными моряками! Сейчас у нас по всей квартире пустые бутылки и бескозырки валяются и по десять мужиков в каждом шкафу сидит и еще дюжина под столом дрыхнет! Затем и в Кронштадт поехали, чтобы вдали от мужей расслабиться! Так и скажи Уланову, если он еще помнит, кто я такая: мы тут не скучаем!

– Наташка, да что с тобой?
– видя, что дело серьезно, Ефим перестал кипятиться из-за неуместного ночью звонка.
– У нас прения, мы тут пашем, как савраски, готовимся сражаться со всем юридическим отделам фирмы истца. Вот в кои-то веки прения назначили после обеда, а не с утра, я думал хоть одну ночь отоспаться, - посетовал адвокат, - а тут ты звонишь в растрепанных чувствах... Что случилось?

– Кто такая Ирина Карелина?
– спросила Наташа, перебравшись на кровать. Из рамы ощутимо тянуло холодом, и ноги стали зябнуть.

– Главный юрист "ЛугЖилСтроя", - неприязненно процедил Ефим.
– Ты меня знаешь, Наташа, я о женщинах злословить не люблю, но об этой, хм, даме трудно говорить, удерживаясь в рамках культурной лексики. Ты меня знаешь: я за каждого своего подзащитного дерусь, как лев. Но бывает, что я кому-то отказываю. Если на человеке клейма негде ставить и по нему уже давно зона плачет, я за его дело не возьмусь. У меня тоже принципы есть. Я себя не на помойке нашел, защищать тех, кто слова доброго не стоит, не то, что защиты. А Карелина тормозов не имеет. Она кого угодно защищать возьмется, если ей заплатят по таксе. Тьфу! Как девка тротуарная: кто заплатил, того и обслужит.

– Девушки эти - люди подневольные, - возразила Наташа, - если они откажутся обслуживать клиентов, хозяева их не пощадят, - она вспомнила весеннее расследование на Васильевском острове.

– Значит, Карелина еще хуже: она даже гордится своей беспринципностью, бравирует тем, чего, якобы, добилась благодаря этому качеству. Ты вообрази: любовница ее хозяина, пьяная, как сапожник, со всей дури врезалась в детскую площадку. Бог отвел беду - все дети живы. Но это только чудом... Конечно, родители, которые это видели, не сдержались. Наподдали красотке как следует до приезда полиции и машину ей раскурочили. Я бы тоже не сдержался, если бы увидел. Понимаю их.

– Да, я наслышана. Даже в ток-шоу на Первом...

– Так теперь эта фря на суде притащила кучу справок о моральном, материальном и физическом ущербе и требует с родителей этих детей... ты сидишь?

– Даже лежу, - Наташа укутала ноги одеялом.

– Пятнадцать лямов!

– Что?!

– Я тоже обалдел от такой цифры. Люди среднего достатка, бюджетники, они и пятисот тысяч, наверное, сроду в руках не держали. А эта мамзель именно во столько оценила свою погибшую машину, порванную шубу и испорченные ботфорты от Сен-Лорана. И любовник за нее горой. Видно, хочет кралю на праздники сбагрить на Мальдивы и ублажить там по полной. И может, - зловеще понизил голос Ефим, - этому Ловеласу самому нужны деньги, чтобы какие-нибудь свои делишки утрясти, вот и придумал, как их раздобыть. Надо будет его еще прощупать! И эта Карелина, его старший юрист, из кожи вон лезет, выполняя заказ босса. Еще и бахвалится в кулуарах: ответчики, мол, у нее квартиру продадут и последние штаны снимут, чтобы расплатиться по суду, иначе она их упечет с конфискацией, а детей - в детдом, с лишением родительских прав...

– Вот гадина!
– выпалила Наташа.

– Еще какая. Еще и зубоскалит: на кого, мол, руку подняли, плебс надо жизни учить, чтобы свое место знали, а мы, мол, дураки, что взялись их защищать, и она нас в противоестественную позу поставит. Такая и впрямь даже родную мать посадит, если ей хозяин велит и заплатит за это.

– Гадость какая. А какие отношения у нее с Улановым?

– Да что на тебя нашло, Наташа?

– Фима, ты не в зале суда и не в Одессе, чтобы отвечать вопросом на вопрос.

– Да они каждый раз так сшибаются! Как Мцыри с барсом, - фыркнул Коган.
– Аж лампочки под потолком трещат, когда Уланов с Карелиной ведут прения или перекрестный допрос. Я-то думал: с чего ее каждый раз перекашивает при виде Виктора. А потом он мне рассказал, - в трубке щелкнула зажигалка, - они в вузе вместе учились, и Ирочка, девочка из Луги, решила покорять Северную Венецию и для начала - выйти замуж за петербуржца. Но никого ей в загс отвести не удалось, петербуржцы - люди неглупые, и никто не поддался чарам предприимчивой юной особы. И после окончания вуза Карелиной светила разве что работа в государственной юридической консультации; госзащитником или в какой-нибудь полуподвальной "фирмаське", которая сегодня есть, завтра - вряд ли. А она - девушка с амбициями, хотела престижное место занять. А никто ее не разогнался с распростертыми объятиями принимать. И сограждан наших на кривой козе не объедешь, - добавил адвокат.
– Москва слезам не верит, а Питер - понтам. И вернулась мамзель не солоно хлебавши в свою Лугу и решила там на хлеб с икоркой зарабатывать...