Чтение онлайн

Встреча происходила в четыре или пять часов пополудни - время, когда по всей Харли-стрит, Кэвендиш-сквер снуют экипажи и раздается стук дверных молотков. Едва беседа приняла описанный выше оборот, воротился домой мистер Мердл, весь день, как обычно, трудившийся над тем, чтобы еще и еще упрочить славу Англии во всех частях цивилизованного мира, где только могут встретить должную оценку всесветный размах коммерческой инициативы и грандиозные порождения деятельности ума в сочетании с капиталом. Ибо хотя никто толком не знал, в чем, собственно, состоит деятельность мистера Мердла (знали только, что она приносит деньги), но именно в таких выражениях принято было характеризовать ее в торжественных случаях, и любезное Общество безоговорочно принимало эту характеристику, совершенно по-новому истолковывая притчу о верблюде и игольном ушке *.

Для человека, облеченного столь величественной миссией, мистер Мердл был на вид несколько простоват, как будто, занятый своими торговыми операциями, он второпях поменялся головами с какой-то личностью помельче. В гостиную, где беседовали дамы, он заглянул случайно, уныло скитаясь по всем комнатам с единственной целью укрыться от мажордома.

– Прошу прощения, - сказал он, в замешательстве остановившись на пороге.
– Я думал, тут никого нет, кроме попугая.

Услышав, однако, от миссис Мердл "Войдите!", а от миссис Гоуэн уверения, что ей давно пора домой (она и в самом деле уже встала, чтобы распроститься), он вошел и приткнулся у окна в дальнем конце комнаты, сцепив руки под обшлагами сюртука, и так крепко ухватившись одной за другую, как будто он сам себя арестовал и вел в тюрьму. Приняв эту позу, он тут же погрузился в глубокую задумчивость, из которой его вывел голос жены после того, как они уже с четверть часа пробыли одни в гостиной.

– А? Что?
– откликнулся мистер Мердл, повернувшись в сторону оттоманки, на которой сидела его супруга.
– В чем дело?

– В чем дело?
– повторила миссис Мердл.
– Прежде всего в том, что я жалуюсь, а вы даже не слушаете.

– Вы жалуетесь, миссис Мердл?
– переспросил мистер Мердл.
– А я и не знал, что вы больны. На что же вы жалуетесь?

– На вас, - сказала миссис Мердл.

– Ах, на меня!
– сказал мистер Мердл.
– Что же я - чем же я - почему же вы на меня жалуетесь, миссис Мердл?

Так как мысли его постоянно разбегались и блуждали где-то далеко, ему не сразу удалось подобрать нужные слова. Затем, в смутном желании удостовериться, что он действительно хозяин этого дома, он сунул указательный палец в клетку к попугаю, который выразил свое мнение тем, что немедленно вцепился в него клювом.

– Итак, вы говорили, миссис Мердл, - сказал мистер Мердл, принимаясь сосать пострадавший палец, - что жаловались на меня.

– Да, жаловалась, и не напрасно, - сказала миссис Мердл.
– Это видно хотя бы из того, что я принуждена повторять все сначала. С вами говорить все равно что со стенкой. И гораздо хуже, чем с попугаем - тот по крайней мере закричал бы.

– Неужели вам хочется, чтобы я кричал, миссис Мердл?
– отозвался мистер Мердл, усаживаясь в кресло.

– А что, пожалуй, это было бы лучше, чем смотреть в пространство отсутствующим взглядом, - отпарировала миссис Мердл.
– Хоть было бы ясно, что вы замечаете то, что происходит вокруг вас.

– Можно кричать, и тем не менее не замечать ничего, миссис Мердл, сумрачно отвечал мистер Мердл.

– А можно и не крича оставаться таким упрямым, как вы, - возразила миссис Мердл.
– Что верно, то верно. А если вам угодно знать, что заставляет меня жаловаться на вас, извольте, в двух словах: незачем вам являться в Общество, раз вы не желаете считаться с его требованиями.

Мистер Мердл ухватился за остатки своей шевелюры и вскочил так стремительно, словно таким способом сдернул себя с кресла.

– Во имя всех сил преисподней, миссис Мердл, да кто же старается для Общества больше меня? Взгляните на этот дом, миссис Мердл! Взгляните на эту обстановку, миссис Мердл! Повернитесь к зеркалу и взгляните на самое себя, миссис Мердл! Вам известно, сколько все это стоит? А для кого все это, вам известно? И у вас поворачивается язык сказать, что мне незачем являться в Общество? Когда я буквально засыпаю Общество золотом! Когда я изо дня в день тружусь, как - как - как каторжник, прикованный к тачке, чтобы возить золото для этого самого Общества!

– Нельзя ли поспокойней, мистер Мердл, - сказала миссис Мердл.

– Поспокойней!
– вскричал мистер Мердл.
– Да с вами никакого спокойствия не хватит! Вы разве знаете, что я делаю, чтобы удовлетворить требования Общества? Вы разве знаете, на какие жертвы я иду ради него?

– Я знаю, - отвечала миссис Мердл, - что на ваших приемах собираются сливки английского Общества. Я знаю, что вы приняты во всех лучших домах Англии. И мне кажется, что я знаю - впрочем, скажу без жеманства: я знаю, что я знаю, кто тут играет далеко не последнюю роль.

– Миссис Мердл, - возразил ее почтенный супруг, вытирая свою унылую сизо-багровую физиономию.
– Я это знаю так же хорошо, как и вы. Не будь вы украшением Общества, а я его благодетелем, мы бы никогда с вами не сошлись. Благодетелем Общества я называю того, кто кормит, поит и увеселяет Общество всем, что только есть самого дорогого. Но услышать, что я не подхожу для Общества после всего, что я для него сделал - после всего, что я для него сделал, - повторил мистер Мердл с таким ярым пафосом, что его жена даже приподняла брови от удивления, - после всего - всего!
– услышать, что я не достоин вращаться в Обществе - нечего сказать, хорошая награда!

– Смысл моих слов, - хладнокровно отвечала миссис Мердл, - в том, что, являясь в Общество, вы должны придерживаться установленных приличий, быть менее озабоченным, более degage {Непринужденным (франц.).}. Нельзя всюду таскать с собой свои дела, это вульгарно.

– Как это - таскать с собой свои дела?
– спросил мистер Мердл.

– Как?
– повторила миссис Мердл.
– А вы посмотрите в зеркало и увидите, как.

Мистер Мердл невольно повернул голову к ближайшему зеркалу и с минуту разглядывал свое лицо, побуревшее от медленно приливающей к вискам крови, после чего заметил, что человек не виноват, если у него дурное пищеварение.

– У вас есть врач, - возразила миссис Мердл.

– Он мне не помогает, - возразил мистер Мердл. Миссис Мердл переменила позицию.

– При чем тут вообще пищеварение?
– сказала она.
– Речь идет не о вашем пищеварении. Речь идет о ваших манерах.

– Миссис Мердл, - отвечал супруг, - это уже касается вас, а не меня. Мое дело - деньги, ваше дело - манеры.

– Я ведь не требую, чтобы вы пленяли сердца, - сказала миссис Мердл, непринужденно откидываясь на подушки.
– Я не прошу вас прилагать какие-либо усилия, чтобы нравиться людям. Я хочу только одного: чтобы вы были беззаботны - или притворялись, что вы беззаботны, - как все.

– Разве я когда-нибудь говорю о своих заботах?

– Недоставало еще говорить! Да никто бы и слушать не стал. Но по вас и так все видно.

– Видно? Что по мне видно?
– с беспокойством спросил мистер Мердл.

– Я ведь вам уже сказала. Видно, что вы таскаете все свои дела и заботы с собой, вместо того чтобы оставлять их в Сити или вообще там, где они к месту, - сказала миссис Мердл.
– Притворяйтесь, если вам это не удается на самом деле. Хотя бы притворяйтесь; большего мне от вас не нужно. Но нельзя же постоянно что-то на ходу прикидывать и соображать, точно вы какой-нибудь плотник.