Чтение онлайн

— Выкинь это убожество, а то оно ночью мне сниться будет.

Обещанной похвалы не последовало, и Аркаша, поразмыслив, пришла к выводу, что ее рисунок был ужасен. За ужасный рисунок тетя Оля не станет ее любить.

Девочка стала рисовать жирафа каждый день — снова и снова. Усердно копировала цвета его шерсти с картинки-примера, аккуратно выводила все контуры и показывала рисунки воспитательнице Варюше, чтобы оценить и ее реакцию. К удивлению Аркаши, та беспрестанно восхищалась талантом девочки, а вот тетю Олю жираф отчего-то по-прежнему не впечатлял.

«Должно быть лучше. Все должно быть лучше», — думала Аркаша, постепенно проецируя эту мысль на каждое свое действие. Ведь то, что не идеально, не может понравиться тете Оле. И она не полюбит свою бездарную племянницу.

Однажды холодным осенним вечером, когда пришедшая в детский сад за своей подопечной Ольга Захарова, сдерживая раздражение, наблюдала за тем, как, стоя у шкафчика, торопливо одевалась Аркаша, ее окликнула воспитательница Варюша.

— Не уделите мне пару минут?

Ольга Захарова мрачно взглянула на улыбающуюся женщину.

— Одну минуту.

Улыбка сползла с лица воспитательницы Варюши. Она была добродушным человеком, всем нравилась и всем старалась угодить, и поэтому грубые интонации, которые прозвучали в голосе высокой светловолосой женщины, каждый вечер самой последней из родителей приходящей за своим ребенком, стали для нее полной неожиданностью.

— Тогда... тогда я подожду вас в игровой комнате группы, — пролепетала Варюша, вцепляясь в подол своего милого, как она считала, платья.

— Зачем меня ждать? — Левый уголок густо накрашенных губ Захаровой пополз вверх, создав такой впечатляющий оскал, что Варюша невольно попятилась, мысленно коря себя за то, что накануне до поздней ночи смотрела фильм про каннибалов.

— Ну... чтобы вы помогли Аркаше одеться.

— Сама оденется. Не маленькая.

«Но она и правда маленькая», — хотела возразить Варюша, но так и не посмела.

— Хотя... — Ольга Захарова воровато оглянулась по сторонам. — И правда, подождите-ка меня в этой вашей группке. Помогу девчонке, а то ведь не справится бестолочь.

Дождавшись, когда так и не посмевшая возмутиться воспитательница скроется за дверью игровой комнаты, Ольга Захарова подскочила к Аркаше. В раздевалке группы они были совершенно одни — остальных детей уже давно забрали, — поэтому женщина, особо не таясь, сунула в руки подопечной пачку ментоловых сигарет.

— Спрячь куда-нибудь, соплячка. Хотела выкурить, как только мы выйдет отсюда, так на тебе — и этой маленькой радости лишают. Лахудры твои, между прочим. Видишь, как юбочка моя плотненько к бедрышкам прилегает — красота! Ни карманов, ничего — некуда убрать. А в сумочке помнется пачка. Так что спрячь. И не мни сама. Поняла?

Аркаша кивнула, послушно пряча пачку сигарет в карман комбинезончика.

— Щас приду. А ты стой тут и изображай пограничный столб. Справишься?

— Да.

Постукивание каблучков передавало все раздражение владелицы. Передумав открывать дверь пинком, Ольга Захарова пихнула ее ладонью и окинула презрительным взглядом вздрогнувшую от оглушительного грохота воспитательницу.

— Помогли? — робко спросила Варюша.

— Чё? — Ольга недоуменно прищурилась.

— Аркаше.

— А... — Захарова похлопала себя по бедру в поисках зажигалки, но тут вспомнила, что она в новенькой юбке без карманов, зажигалка засунута в полупустую пачку сигарет, оставшуюся у соплячки, а сама она пребывает в помещении, в котором витают отвратительные запахи молока и масла и в котором — черти всех побери! — запрещается курить. От этого факта Ольга разозлилась еще больше. — Натянули ей трусишки, да.

Варюша обескуражено уставилась на собеседницу. Присутствие этой дамы в короткой юбке и кожаной куртке, которая не замечала, как ее высокий острый каблук сапога вдавливается в шею плюшевого котенка, лежащего на полу, нещадно действовало на ее психику.

— Ну? Осталось тридцать четыре секунды из той минуты, что вы у меня выторговали, — мрачно заметила Ольга Захарова, вновь привычным движением похлопывая себя по бедру.

— Ох, извините. — Воспитательница постаралась взять себя в руки. — Это насчет Аркаши.

— Да ну? — съязвила Ольга. — А я уж было подумала, что вещать вы будете, по меньшей мере, о выводе человеческого таланта к засорению земель мусором на новые уровни — этак в космические пространства. Так у вас торжественно приглашение на разговор звучало. А все оказывается очень приземлено.

— Извините, — испуганно откликнулась Варюша.

— Ну-ну. Так, прошу прощения за мой арабский, но чё надо-то? От меня?

— Меня немного беспокоит поведение Аркаши! — на одном дыхании выпалила воспитательница, которую этот предварительный разговор уже успел порядком сбить с толку.

— Интересно. — Ольга сложила руки на груди и исподлобья глянула на Варюшу. — Чего она учудила?

— Понимаете, — молодая воспитательница начала нервно массировать пальцы на левой руке, — Аркаша постоянно находится одна. Не подумайте, она хорошая и вежливая девочка, и другие дети к ней тянутся, но она почему-то предпочитает проводить время сама по себе. С другими детьми не играет. И вообще Аркаша совсем… не играет. Она постоянно читает — кстати, ее способности впечатляют. Уже в таком возрасте вполне себе бегло читает. Похоже, вы хорошо с ней занимаетесь дома.

Ольга насмешливо фыркнула, мимолетно вспоминая, как на днях Аркаша попросилась в книжный магазин. Захарова отвела ее туда, только чтобы та перестала пищать своим мерзким голосочком, и скидала в корзину все книги, на которые указывала маленькая пискля. Она даже не смотрела на обложки и цену. Ее ожидания оправдали себя. Соплячка и вовсе перестала доставать ее и тихонько посиживала в своей комнате.

— К чему я это... — Варюша вздохнула. — Мне иногда кажется, что в Аркаше отсутствует беспечность. Та самая детская непосредственность, которая несет в себе радость. От игр, общения, развития. Нет, нет, Аркаша общается и развивается, но как-то… не знаю, как объяснить… по-иному. Я в первый раз вижу маленького ребенка, который... — Женщина мучительно задумалась, подбирая слова. — Который постоянно… находится как бы в напряжении. И даже немного страшно. — Воспитательница нервно хихикнула. — Когда разговариваешь с ней, она смотрит с таким вниманием… не с простым детским любопытством, а она... наблюдает… наблюдает за реакцией собеседника. Ей-богу, наблюдает! Словно оценивает и задумывается, что нужно сказать следующей репликой. Жутковато. Маленькая ведь еще.

— Так... — Захарова наконец обнаружила под своим каблуком котенка и точным пинком отправила его на полку шкафа. — Давайте-ка уточним. Теньковская расквасила нос какому-то спиногрызу?

— Нет, но...

— Огрела кого-то качелями?

— Нет.

— Утопила в манке?

— Нет.

— Значит, проблем с ее поведением нет?

— В этом смысле, конечно, нет.

— Так в другом каком-то смысле она причинила кому-то беспокойство, урон, ущерб?

— Нет, — тихо сказала Варюша.