Чтение онлайн

— Хочешь присоединиться? — спросил он, расстегивая штаны.

Рева закатила глаза и отвернулась к костру.

Кроу не спеша отмывался в кристальной воде. Запах жареного мяса заставил его захлебнуться слюной, когда он, наконец, выбрался на берег и натянул штаны.

— Выглядит аппетитно, — сказал Кроу, усаживаясь на поваленное бревно. Мокрые пряди волос облепили его плечи и лицо, капли воды блестели на перьях.

— Ты заранее решил, что я поделюсь?

Она явно всё еще злилась за то, что он привязал её к кровати и использовал её имя, но он не собирался лгать и просить прощения. Кроу пожал плечами и выудил из сумки то самое идеальное яблоко, которое прихватил из таверны. Заранее припасенное «извинительное» лакомство.

Рева проследила взглядом за фруктом, который он подбросил и поймал.

— Ладно, — буркнула она. — Можешь взять немного мяса.

Он знал, что она не устоит перед яблоком, так же как он сам не мог ни в чем ей отказать. Кроу многозначительно подмигнул ей и протянул фрукт.

— Оно ведь не отравлено? — Она нехотя взяла яблоко, принюхалась к нему и отложила в сторону, пока отрезала каждому по куску мяса.

— Магия вернулась? — спросил он, проглотив первый кусок.

Рева покачала голвой.

— А ты уже можешь оборачиваться?

Кроу продолжал жевать мясо вместо того, чтобы признаться: он до смерти боится пробовать. Мясо было нежным, со слегка травянистым привкусом, но очень сытным.

— Серьезно? — сказала она, верно истолковав его молчание. — После всего, что мы прошли ради этих зелий? Попробуй.

— Не стоит спешить, — пробормотал он.

Рева вздохнула, и её гнев немного поутих.

— Я знаю, что тебе страшно, но мы должны знать правду. Король Гномов опасен для нас обоих, а я всё еще бессильна. Если ты сможешь оборачиваться, у нас будет хоть какое-то преимущество.

Кроу кивнул. Она была права — им нужно было знать. Но легче от этого не становилось, особенно когда интуиция подсказывала, что ответ его не обрадует. Отложив еду, Кроу закрыл глаза и мысленно потянулся к своей магии. Сначала осторожно, потом сильнее. Та часть его существа, где хранилась магия, была полна ею до краев, но сила просто лежала мертвым грузом, не отзываясь на призыв.

— Ну так что, ты обернешься или нет? — тихо спросила Рева.

Кроу широко открыл глаза:

— Я… я не могу.

— Следовало догадаться. — На лбу Ревы залегли тревожные складки. — Но раз зелья были для общего исцеления, я думала, это поможет. Одному из нас стоило подождать снаружи дворца…

— Дело не в этом, — перебил её Кроу. — Магия на месте, я её чувствую. Она просто будто… парализована.

Рева уставилась на яблоко, вертя его так, чтобы глянцевая кожура ловила солнечные лучи.

— Мне кажется, моя сила восстанавливается, — произнесла она. — Она стала более… живой, чем раньше.

Кроу моргнул. Один раз. Второй.

— Что стало живой?

— Моя сила, — ответила Рева так, будто это было очевидно.

— Да, да, конечно, — быстро проговорил Кроу, пытаясь скрыть нарастающий ужас. Неужели они только что говорили о её силе? И какова вообще её сила? А он… он ведь может во что-то превращаться. Наверное? Легкие Кроу требовали воздуха, но каждый вдох давался с трудом. Сердце бешено заколотилось.

— Рева, — выдохнул он.

Он обхватил голову руками, отчаянно пытаясь удержать её имя в памяти прежде, чем оно исчезнет, как это было тогда, когда Локаста наложила на него проклятие.

— Рева, Рева, Рева.

Глава 12

Рева

— Рева, — снова и снова шептал Кроу, будто от этого зависела его бессмертная жизнь. Рева пристально наблюдала за ним, нахмурившись: он сидел неподвижно, уставившись на кусты с желтыми цветами, росшие вдоль берега.

Рева тяжело сглотнула; в груди потяжелело, а в горле встал ком. Она никогда не видела его таким — совершенно безэмоциональным.

— Ты в порядке? — спросила она, опускаясь перед ним на колени.

Он резко вскинул голову, и его ярко-карие глаза встретились с её — взгляд был диким. — Я в норме. Просто задумался. Иди умойся, пока мы не ушли.

Возможно, его преследовало проклятое прошлое, так же как её саму в снах и мыслях. Какая-то часть её души не хотела оставлять его здесь одного, но она кивнула и встала.

Шагая мимо цветочных зарослей, усыпанных кладками яиц светлячков-фейри, она поняла, что вся её злость на Кроу за использование истинного имени испарилась. И она знала почему. Потому что сама поступила бы точно так же. Будь он в комнате после того, как привязал её к кровати, она бы использовала его имя, чтобы освободиться. Он мог бросить её, когда она запуталась в сети, и если бы он попытался это сделать, она бы тоже пустила в ход имя.

Они были одинаковыми — оба упрямые, оба тоскующие друг по другу. Рева отогнала эти мысли, почувствовав легкое головокружение. С чего это она думает о тоске? Её цель — убить Локасту, и только.

Рева посмотрела на сверкающую бледно-голубую реку. Не говоря больше ни слова, она стянула грязные сапоги и сняла одежду. Ей стало интересно, подглядывает ли Кроу за ней так же, как она за ним, когда он купался? Его обнаженная грудь, мускулистые руки, гладкая кожа спины… Казалось невозможным, чтобы он выглядел лучше, чем в её воспоминаниях, но это было так.

— Перестань, — прошептала Рева самой себе. Но её тело становилось невесомым, и она не могла удержаться, чтобы не оглянуться на него.

Однако он не подглядывал. Кроу сидел в той же позе, раз за разом что-то пересчитывая на кончиках пальцев.

Те самые пальцы, которые она хотела чувствовать в своих волосах, на своем теле, ласкающими её грудь, между ног. Везде и всюду.

Что-то было не так, но она отмахнулась от этого чувства, заходя в реку. Холодная вода заставила её вздрогнуть, по коже побежали мурашки, пока она смывала с себя дорожную грязь.

Она никогда не чувствовала ничего подобного. Не с такой жаждой. Она пыталась снова смыть свои воспоминания, не глядя на Кроу, как пыталась тогда, во дворце Глинды. Но они всегда оставались с ней, как бы глубоко она их ни прятала. Так будет всегда.

Нужно было заставить себя подумать о чем-то другом.

Путь до Короля Гномов займет несколько дней. Если бы он всё еще жил в своем каменном дворце за Смертельной Пустыней, это заняло бы больше времени. Путешествие через пустыню стало бы испытанием: прикосновение к её пескам превращало плоть любого в песок.