Чтение онлайн

– Лев Иванович, вы как профессионал считаете возможным раскрыть убийство? – спросил госсекретарь.

Худощавый, среднего роста, с узким незапоминающимся лицом, в аккуратном костюме, белой рубашке и при галстуке, он походил на чиновника среднего ранга, а не на политического деятеля, одно из первых лиц державы. И голову он по-птичьи держал чуть набок, отчего на собеседника смотрел одним глазом, и лет ему было около сорока, мы привыкли, что руководитель и в шестьдесят считается молодым, – в общем, госсекретарь Римас Антонович Пурас – имечко для России подходящее – впечатление производил несерьезное.

И Гурову высокопоставленный чиновник не нравился, но сыщик отметил уверенные, несуетливые движения, мягкий голос, главное, что человек не пытается произвести впечатление, давить авторитетом, но и не заигрывает, а просто и четко определяет дистанцию.

– Установить убийцу? – уточнил Гуров.

– Естественно. А что же еще? – удивился Пурас.

– Джона Кеннеди, видимо, убил Освальд, но убийца, естественно, не он, – сказал Гуров. – Исполнителя, возможно, установим.

– Нам этого достаточно. Я не специалист, но, насколько мне известно, сегодня нет необходимости прибегать к варварским методам, чтобы вынудить человека рассказать правду.

– Я тоже не специалист, – сухо ответил Гуров. – И кроме обычного нудного допроса иных методов расколоть преступника не знаю.

– Вы разыщите исполнителя – правду он расскажет в другом кабинете.

– Это вряд ли, господин госсекретарь.

– Оставим. – Пурас провел ладонью по лежавшей перед ним папке. – Как быстро вы можете обнаружить убийцу? На нас льют помои. – Он указал на журнальный столик, заваленный газетами. – И с каждым днем помоев будет все больше. Не исключено, что раздастся второй выстрел?

– Обязательно, – Гуров кивнул, – не думаю, что профессиональный стрелок, вооруженный пистолетом с глушителем, находился под окнами резиденции спикера парламента с целью убить горничную.

– Вы так спокойны оттого, что не понимаете ситуации.

– Мне это надоело, уважаемый Римас Антонович. Стоило заняться делом, как мне постоянно указывают, что я не понимаю. В вашем распоряжении колоссальный аппарат безопасности, так разыщите в нем понятливого, а меня увольте.

Неожиданно для Гурова госсекретарь рассмеялся, дружески улыбаясь, махнул рукой:

– Говорили, что вы с характером, господин полковник, но надо и меру знать. Согласен, вы все понимаете, приношу извинения, но постарайтесь, пожалуйста, ведь можно работать и быстрее.

– Я не умею.

– Скажите, Лев Иванович, вы хотели бы стать заместителем министра? – Госсекретарь улыбнулся, взглянул испытующе.

– Конечно, нет! – ответил Гуров. – Мои клиенты порой говорят, мол, сильно выгадал: поменял такси на «черный ворон». Я свободный уважаемый человек. А вы мне предлагаете кандалы и холуйство.

– Каждый министр холуй?

– Министр, который министр и дело знает, – хозяин и человек. А любой выдвиженец обязательно холуй.

– Теория интересная.

– Это не теория, а обыкновенная жизнь.

– Значит, по-вашему, я холуй?

– А по-вашему? – Гуров понял, что шагнул через край, сделал неловкую попытку исправить положение, сказал: – Не будем переходить на личности, господин госсекретарь, и вернемся к делу.

Госсекретарь выдержал паузу, проглотив оскорбление, спросил:

– Я могу вам чем-нибудь помочь?

– Возможно, если ответите на мои вопросы.

– Спрашивайте.

– Почему делом занимается милиция, а не служба безопасности?

– Не знаю, слышал, что так пожелала мадам Гораева. Якобы кто-то из ее подруг назвал ваше имя.

– Я тоже слышал, но мне данная версия не нравится, – сказал Гуров. – Кто из кандидатов имеет шансы стать президентом, если нынешний президент и спикер выйдут из борьбы?

– Как это выйдут? – удивился госсекретарь. – Президент никогда не снимет своей кандидатуры.

– Теоретически. Допустим.

– Глупость, и допускать нечего.

– Вы улавливаете мою мысль, господин госсекретарь? – спросил Гуров. – Я пытаюсь определить лагерь, из которого дали команду. Убийство наносит ущерб президенту, следовательно, стрелка направили не вы и не кто-то из вашей команды…

– Ну спасибо, господин полковник, премного благодарен, – перебил госсекретарь. – Хотя вас и раздражают упреки в некомпетентности, вы абсолютный дилетант в политической игре. Убийство в доме спикера парламента дискредитирует исполнительную власть, создает из этого хама и пролазы мученика. Ребенку ясно, что все это чистой воды провокация и убийство организовали люди самого Гораева. Кстати, вот вам и ответ на вопрос, почему розыск преступника поручен милиции, а не службе безопасности.

– Безопасность подчиняется вам, а не спикеру, – возразил Гуров. – Дайте команду…

– Приказ подписан, – вновь перебил госсекретарь, – прокуратуру мы тоже тряхнули. Но этот… Гораев не допускает наших людей в свои владения.

– Работы хватает и вне пределов заповедника.

– Заповедник? – Госсекретарь улыбнулся. – Точно сказано, передам ваше определение президенту, посмеемся. Так вы поняли, кто приказал убить девушку?

– Нет, господин госсекретарь, не понял.

– Я же объяснил! Просто, как таблица умножения.

– Это слишком просто, – Гуров понял, что его пригласили лишь для того, чтобы натравить на спикера. Гуров не любил, чтобы его натравливали, словно служебную собаку, и рассердился. – Убийство поставил блестящий математик, который давно забыл таблицу умножения. Убийство девочки только начало, если мы не поймем ход мысли противника, не определим его конечную цель, то превратимся в борзых, которые гоняются за механическим зайцем. Мы будем бессмысленно бежать, терять силы, авторитет, а он будет неумолимо приближаться к цели. Если мы ее не определим, не прекратим гоняться, не пойдем на перехват, то проиграем. И первой жертвой в политической борьбе станете вы, господин госсекретарь. – Полковник знал, что бьет ниже пояса, однако не удержался и добавил: – Возможно, сложится иначе, ведь политик я никудышный.

Надо отдать должное госсекретарю – он никак не выдал своего волнения, все так же склонив голову набок, спокойно смотрел на собеседника.

– В худшем случае меня снимут, но место подыщут. Что будете делать вы, господин полковник?

А я считал, что ты умный, чуть было не сказал Гуров. Меня, как говорили во время войны, дальше фронта не пошлют, парень. Сыщик смотрел на высокопоставленного чиновника с сожалением и молчал.

– Хорошо. – Госсекретарь привычно погладил свою папку для бумаг. – Оставим, закончим, так сказать. Значит, вы полагаете, что убийство имеет непосредственное отношение к предвыборной кампании?