Кровь Асахейма
Шрифт:
Де Шателен склонила голову в удивлении.
— Я уже это вижу, — признала она.
После этого разговора они стояли вместе и смотрели, как облака пыли плывут по равнине. Солнце находилось в зените, нещадно паля как защитников, так и осаждающих. От вражеского строя лениво поднимались клубы дыма. Было трудно понять, чем они заняты. Вдалеке можно было разглядеть смутные очертания громадной техники. Какие-то машины походили на раздутые артиллерийские установки, другие — на громадные цистерны для топлива.
— Итак, Тифа среди них нет, — задумчиво протянула де Шателен, — но командует ими кто-то из его легиона. Интересно, кто?
— Не переживай на этот счет, — ответил Гуннлаугур мрачным голосом. — Мы скоро узнаем.
Глава девятнадцатая
Все началось с рева клаксонов на равнинах. Сперва завопили истошными голосами несколько труб, затем к ним присоединились остальные. Флаги, замершие над легионами зараженных, дернулись и закачались, когда знаменосцы двинулись вперед. Громадные гулкие гонги зазвенели от ударов тяжелых бронзовых молотов. Дрейфующие клубы сажи рассеялись и разлетелись в стороны из-за внезапного движения тысяч солдат.
По всей длине зубчатых стен гвардейцы напряглись и установили свои лазганы на край парапета, вглядываясь в разворачивающуюся перед ними картину. Спаренные стволы болтерных турелей развернулись в позиции для стрельбы, нацеливаясь на пространство за стенами. Тревожные сигналы зазвенели по всему городу, отдаваясь эхом среди того, что осталось от узких улочек и двориков.
Вальтир наблюдал за развертыванием противника спокойным, опытным взглядом.
— Первая волна, — пробормотал он, глядя, как первые ряды мутантов начинают ползти по пыльным пустошам в сторону внешних ворот.
По мере того как вражеские легионы набирали скорость, все больше пыли поднималось в воздух. Казалось, что целый фрагмент пустынного ландшафта начал двигаться. Подразделение за подразделением вражеская армия медленно и неохотно снималась с места, по-прежнему нашептывая слова, повторяемые с безумным, совершенно нечеловеческим упорством.
«Терминус Эст. Терминус Эст».
За наступающей пехотой, укрываясь за их рядами, шли гусеничные осадные машины. Они пробивали себе путь через грязь и тьму от скверны, изрыгая клубы дыма и сбрасывая струи газа. На бортах некоторых из них крепились ржавые баки с токсинами, так же, как на тех, что были уничтожены в ущелье. Другие тянули за собой многоствольные артиллерийские орудия с ржавыми стволами, покрытыми древней гнилью и металлическими наростами. Медленно тащились вперед неустойчивые конструкции из железных платформ и ветхих лестниц, увенчанные клешнями захватов и гарпунными установками. Десятки за десятками таких машин выплывали из колдовского тумана.
— Стойте насмерть, защитники Хьек Алейя!
Голос, вырывавшийся из вокс-передатчиков, установленных по всей длине стен, звучал скорее оскорбительно, чем вдохновляюще.
— Бессмертный Император защищает! Цельтесь точно, держитесь стойко, и никакое создание Тьмы не ступит за эти стены. Сохраняйте заряд батареи! Стрелять только по приказу!
Ольгейр зарычал:
— Если никто не пристрелит этого человека, я сделаю это сам!
Вальтир не улыбнулся в ответ на шутку.
— Они входят в зону поражения наших орудий, — сказал он. — Так медленно. Это будет бойня.
— Ага. Но мы потратим снаряды.
Вражеское войско немного ускорилось, и теперь не хромало, спотыкаясь, а бежало медленной трусцой. Они не выкрикивали боевых кличей, но продолжали свое жуткое непрестанное пение. Солнце нещадно палило, отчего душный запах их болезненного застарелого пота становился только сильнее, а они шипели и хрипели в унисон. На лицах зараженных застыло глупое, бессмысленное выражение.
По всему парапету загудели питающие устройства лазпушек, выходя на полную мощность. Их длинные стволы повернулись и замерли, приготовившись к стрельбе, так же как и более короткие тяжелые болтеры.
Вальтир оглянулся через плечо на возвышавшиеся вдалеке укрепления Врат Игхала. Он разглядел канониссу, стоявшую на вершине бастиона. Гуннлаугур покинул ее, без сомнения направляясь к периметру обороны, надеясь успеть до того, как буря сражения захлестнет его. Де Шателен, казалось, стояла там в одиночестве, ее плащ тяжело свисал с плеч в неподвижном горячем воздухе, а металлическая окантовка брони блестела на солнце. Она подняла руку, и тысячи пар глаз по всему городу замерли, ожидая сигнала.
На какое-то время ее кулак замер в воздухе, как будто в приветствии. А потом резко опустился.
Батареи орудий, установленные на стенах, открыли огонь. Камень под ногами Вальтира задрожал, когда плотно поставленные в ряд лаз-пушки, болтеры, орудийные платформы типа «Сабля» и минометы выпустили свои смертоносные снаряды. Ослепительные копья чистой энергии ударили от границы города, прорываясь сквозь завесу удушливого дыма, образовавшуюся от залпа ракетных установок и тяжелой артиллерии.
Передние ряды наступающих исчезли под прокатившейся по ним волной земли, которую взметнуло снарядами. Раздались треск и грохот вторичных взрывов, заглушивший бормотание чумных орд. Вместо него загремел грохочущий хор разрушения.
Последовали новые залпы, создавая настоящий смертельный ливень, разрывающий на куски надвигающуюся орду. Наступающие вязли в болоте из крови и пыли.
В первые же секунды сражения погибли сотни зараженных, но чумные воины продолжали маршировать вперед, размахивая костлявыми руками, несмотря на то что ковылять им приходилось в самое сердце бури. Ни один мутант не повернул назад и ни один не колебался.
Вальтир почувствовал, как от отвращения в горле поднялся комок. Он не понаслышке знал, как безжалостно порой используют людей на полях битвы имперские командующие, но та бойня, что творилась перед его глазами сейчас, превосходила все виденное раньше. В этом чувствовался особый злой умысел. Это было преднамеренное уничтожение, которого потребовали силы, ненавидящие человечество и наслаждающиеся его деградацией. Где-то под запретным куполом вечности разрушительные разумные сущности хохотали, наблюдая за таким бессмысленным страданием, которое выпало на долю их собственным прислужникам.
И все же такая тактика не была бездумной. Лаз-пушкам приходилось делать паузы между залпами, чтобы перезарядить силовые блоки. Болтерным турелям и минометным батареям тоже требовалась перезарядка. Расчеты работали быстро, заставляя свое оружие стрелять так скоро, как только было возможно, но даже маленькие пробелы в огненном ливне давали врагу возможности. Вражеская пехота в противогазах, линзы которых светились мертвенным светом решимости, пробиралась через дымящиеся воронки от взрывов и топтала ногами дряблые тела собственных павших. Они продолжали наступать, продвигаясь все ближе к стенам с каждой паузой в огне защитников. Наконец стрелковым расчетам пришлось направить стволы орудий вниз, постепенно, градус за градусом, увеличивая угол наклона. Грязный прилив, состоящий из искаженных тел и спутанных металлоконструкций, был все ближе. Каждый шаг требовал значительной платы кровью, которую взимал свирепый дождь из лазерных лучей и болтерных снарядов.