Чтение онлайн

Марта бросилась было к двери.

— Нет, нет, — сказала баронесса, хватая ее за руку. — Теперь поздно бежать. Спрячься!

— Куда же, сударыня?

— Сюда, — сказала баронесса, указывая ей на занавес огромной кровати, стоявшей по тогдашнему обычаю среди комнаты на возвышении. — Спрячься в складках этого занавеса.

— Мама, мама, мне страшно, — заговорила девочка, испуганная слезами и ужасом кормилицы и готовая расплакаться сама.

— Молчи, дитятко, Бога ради, молчи! — сказала Марта, кутая дитя в плащ.

Едва кормилица успела завернуться в широкие складки тяжелого шелкового занавеса, как мощная рука сильно потрясла дверь.

— Кто там? — спросила Эдвига.

— Черт возьми! Вы знаете кто, сударыня, — отвечал грубый и нетерпеливый голос барона. — Отворяйте!

Она еще раз взглянула на кровать, чтобы убедиться хорошо ли спряталась Марта, потом отворила дверь.

Фон Риттмарк вошел так стремительно, что чуть не сбил Эдвигу с ног.

— Где эта женщина? — спросил он, озирая комнату пытливым взглядом. — Не корчите из себя невинность, я говорю о той женщине, которую сейчас привел сюда ваш проклятый паж: его я задеру до смерти.

— Вы, кажется, видите, что я одна.

— Советую не шутить моим терпением, сударыня. Здесь у вас женщина… и ребенок.

— Ребенок? — повторила баронесса, притворяясь удивленной.

— Да, ребенок, ваша дочь, если хотите знать… Вы видите — я все знаю. Не бесите же меня ложью!

Он оттолкнул баронессу, которая стояла перед ним, и быстро обошел комнату, страшно ругаясь.

— Будь они прокляты, чертовы дети! — вскричал барон, взбешенный бесконечными поисками. — Куда запропастилась эта баба? Если она сейчас не выйдет, я клянусь ободрать ее живьем… Скажете ли вы мне наконец, где она? — крикнул он, схватив баронессу за руку, и так сильно, что она вскрикнула от боли.

— Мне больно, — промолвила она.

Он, не отвечая, выпустил руку бедной женщины и, снова принявшись за поиски, направился к кровати.

— Нет ли ее в кровати? — проворчал он.

Холодный пот выступил на лбу Эдвиги. Ее дрожащие руки судорожно стиснули ручку кресла так сильно, что сломались ногти.

Риттмарк подошел к постели; он переворошил даже подушки, но забыл заглянуть за занавес.

После минутного колебания он снова подошел к баронессе, ругаясь во всю мочь.

— Посмотрим, не посчастливится ли другим больше, чем мне! — сказал он.

Он отворил дверь в коридор и позвал своего любимого пажа Георга Мансбурга, того самого, который недавно подсматривал в коридоре.

— Георг! Георг! — кричал барон. Ответа не было.

— Георг, чертов сын, придешь ли ты? — продолжал барон.

Молчание продолжалось.

Взбешенный донельзя, барон вышел, оглашая замок перекатами своего хриплого голоса. Едва он успел выйти, как кто-то выскочил из темного угла в коридор, где сидел притаившись. Это был Филипп Гартман. Он бросился в комнату, когда Эдвига хотела быстро захлопнуть дверь.

— Барон вошел с Георгом Мансбургом через калитку, — сказал он. — Этот проклятый изменник привел его сюда. Я узнал о его возвращении, только когда его лошадь привели в конюшню. Я бросился бежать к вам, но было уже поздно.

Пока он говорил это, баронесса помогла Марте и ребенку выйти из-за занавеса, который давил их своей тяжестью.

— Что же теперь делать? — вскричала Эдвига, целуя тихо плачущую Маргариту. — О Боже, Боже, возьми мою жизнь, но спаси этого несчастного ребенка, и я умру, благословляя Тебя!

— Не попытаться ли бежать теперь? — сказала кормилица, направляясь к двери.

— Нет, нет, не сюда! — крикнул Филипп, загораживая ей дорогу. — Барон вернется; он должен быть на том конце коридора, у Георга, которого, вероятно, старается привести в чувство.

— Несчастный! Ты убил его? — вскричала баронесса.

— К сожалению нет, сударыня; хотя хватил, что было силы, но только ошеломил его.

— Несчастный мальчик! Он выдаст тебя. Барон убьет тебя.

Говоря это, Эдвига с отчаянием оглядывалась кругом и искала средства выпроводить Марту и ребенка.

— Георг не видал меня, сударыня; он подбирал ключ к двери на маленькую лесенку и стоял ко мне спиной.

— Как бежать, как бежать? — повторяла баронесса с отчаянием.

Маргарита плакала, кормилица то молилась, то жаловалась.

— Остается только окно, — заметил Филипп.

— Шестьдесят футов высоты! — вскричала Эдвига.

— А веревки на что?

— Где взять такую длинную и крепкую веревку? Наконец, эти окна выходят на рвы, полные водой.

— Будь у меня только веревка! — говорил Филипп, оглядываясь.

— Там сундуки перевязаны, — сказала баронесса, указывая на свою гардеробную.

Филипп сбегал и принес.

— Я ни за что не решусь спуститься по веревке, — проговорила кормилица, выглянув в окно.

— Больше нечего делать, — сказала Эдвига. — Филипп прав: как ни опасно это средство — оно единственное. Барон безжалостно убьет вас обеих, тебя и бедного ребенка.

В эту минуту послышались голоса.

— Боже милостивый, идут! — вскричала баронесса. — Филипп, Филипп, скорей!

Он прибежал с пятью или шестью веревками, связанными одна с другой, и составил довольно длинную веревку, конец которой привязал к железной решетке балкона.

— Отворите же, отворите! — кричал в коридоре бешеный голос Риттмарка.

В то же время он страшно стучал в дверь, то своей железной перчаткой, то рукояткой сабли.

— Прощай, дитя мое, Бог да хранит тебя! — промолвила Эдвига, прильнув губами к ротику маленькой Маргариты.

Марта схватилась за веревку, но когда пришлось стать на балюстраду балкона, у нее не хватило духа.

— Никогда я на это не решусь! — вскричала она в ужасе.

— Бога ради, соберись с силами! — сказала ей баронесса, трепетавшая сама при мысли об этом рискованном предприятии; но еще больше страшилась она для дочери бешенства барона.

— Не могу, сударыня, не могу!

— Попытайся… скорей, скорей!.. Дверь не долго продержится.

Марта опять попробовала, но ее дрожащие руки скользили по веревке.

— Боже, Боже, помилуй нас! — вскричала Эдвига в отчаянии.

— Я спущусь с ребенком, — объявил Филипп решительно. — Посади ее мне на спину, Марта… Обвей ее руки вокруг моей шеи. Опоясай меня и ее веревкой!