Чтение онлайн

– Мисс Пандемос, ваша богиня-мать уже ожидает вас в гостиной, – гнусавым голосом сказала София, с брезгливостью глядя на торчащие кости Харона. Тот сжал тонкие губы в узкую линию, в его темных глазницах загорелся опасный свет. Было сложно не заметить неприязнь, которую чувствовали друг к другу олимпийцы и аваддонцы.

– Спасибо, Харон, увидимся на следующей неделе, – быстро сказала я, благодарно улыбаясь богу. Я уважительно склонила голову и последовала в теплый дом вслед за горничной. Харон молча стоял у двери, а дождь тихо сбегал по ткани его зонтика.

– Передайте, пожалуйста, моему отцу, что я добралась до дома и… и что мне жаль, – попросила его я. Он молча кивнул. Я как раз собиралась закрыть дверь, как вдруг тонкие пальцы Харона прикоснулись к моим, задержав меня. Я остановилась в изумлении и посмотрела на глубокие борозды, проходившие по лицу бога. Они чем-то напоминали морщины.

– Пожалуйста, не стыдитесь того, кто вы есть, – прошептал он сквозь дверную щель. Его голос был темным и хриплым, будто его голосовые связки потерли на терке.

– Что, простите? – Я округлила глаза.

– Не стыдитесь. С вами все в порядке. Вы хорошая девушка. Мне всегда было приятно вас сопровождать.

– Я… благодарю вас, Харон. Я тоже всегда рада поездкам с вами, – заикаясь, произнесла я. Перевозчик только что сказал мне больше, чем когда-либо. Он уставился на меня с легкой грустью. У меня было чувство, что я не поняла всей глубины его слов.

Харон открыл рот, но гнусавый голос Софии его прервал:

– Пожалуйста, закройте двери, мисс Пандемос. Тут сквозняк.

Я повернула голову. Девушка стояла в холле со скрещенными на груди руками и бесстыдно подслушивала наш разговор.

– Да, секунду. – Я закатила глаза и снова повернулась к Харону, но автомобиль уже исчез за ближайшим углом. Я смотрела вслед красным фарам, пока сама не замерзла, и, вздрогнув, закрыла дверь.

– Не обязательно быть с ним такой грубой, София. Он бог, а не насекомое, – сказала я горничной, стуча зубами.

– Он аваддонец, – кратко ответила София.

– Какие же вы все чудные, – тихо зарычала я, проходя мимо нее. Взаимная неприязнь олимпийцев и аваддонцев всегда была для меня загадкой. Холодная война между двумя народами длилась с тех пор, как Зевс вышвырнул своего брата Аида с Олимпа, а тот стал управлять Подземным миром. Вражда между двумя братьями, словно жуткая рана, не затягивалась последние четыре тысячи лет. Как по мне, у богов просто не все дома. Они были могущественными, бессмертными, скучающими, а еще у них было слишком много свободного времени. К сожалению, именно такая богиня, скрестив ноги и нахмурив лицо, сидела в ярко освещенной гостиной и ждала меня. Я робко стояла на пороге и искала возможные пути побега.

– Мама! Ворриор пришла! – мгновенно завизжала моя сестра Опал.

Голова Афродиты тут же повернулась в мою сторону. Ярко-голубые глаза окинули меня оценивающим взглядом. Едва скрываемая неприязнь, отразившаяся на идеальных чертах ее лица, показала, как плохо она контролировала свои эмоции в данный момент. Волосы на моей шее встали дыбом, и мне пришлось проглотить порыв жалобного хныканья, подступившего к горлу.

– Не хочешь зайти, дитя? – спросила богиня убийственно спокойным голосом. Ее большие кошачьи глаза следили за каждым моим движением.

– Да! Заходи, Ворриор, мы ждем тебя, – дружелюбно пропела Даймонд, постучав по свободному месту на белом диване рядом с собой.

Как всегда, она выглядела просто потрясающе. У Даймонд были светлые волосы, серебристым каскадом спадавшие по ее спине. Большие глаза ледяного голубого цвета смотрели на меня, закутанную с головы до ног. Как и все мои сестры, она была стройной и изящной. Ее лицо было воплощением сияющей красоты, заставляющей любого мужчину сдаться. Единственным ее недостатком были слишком тонкие губы, которые она мастерски увеличивала с помощью макияжа. Фактически у каждого ребенка Афродиты был небольшой недостаток, который придавал сверхъестественной красоте немного человечности. Если губы Даймонд были узкими и бледными, у Руби были проблемы с немного длинноватым носом. Опал, чья фарфоровая красота была обрамлена волосами цвета эбенового дерева, в свои двадцать четыре года была плоской, как доска; кроме того, ей было не суждено перешагнуть отметку 150 см в высоту.

– Привет, мама, все в порядке? – робко спросила я у богини, понимая, как ужасно неуместно выгляжу рядом со своей семьей.

Афродита цокнула языком и указала на место рядом с Даймонд. Я нерешительно села на мягкую обивку, которая оказалась удручающе холодной. Напряжение в комнате можно было почувствовать физически. Афродита изящно наклонилась вперед и посмотрела на меня холодным отсутствующим взглядом. Я беспокойно опустила капюшон ниже на лицо.

Смотреть на мать, как правило, было достаточно странно. Каждые несколько секунд черты ее лица изменялись. Только что передо мной сидела миниатюрная азиатка с черными волосами и экзотическими темными глазами, но теперь она превратилась в высокую красотку со светлыми прядями и взглядом цвета стали. Одно лицо было красивее другого. Десятки женских лиц с зелеными, голубыми, серыми и карими глазами смотрели на меня. Подбородок был то острым, то сердцевидным, то узким, то задорным с ямочкой посередине. Скулы из острых и выступающих превращались в мягкие контуры, подчеркиваемые десятками разных цветов кожи.

– Ты не могла бы, пожалуйста, остановиться на одном облике? У меня от этих изменений голова болит! – прервала я напряженную тишину комнаты. Мои сестры весело фыркнули, а богиня с вызовом подняла бровь. Никто никогда не видел истинного лица любви. Никто не знал, как она на самом деле выглядела под всем этим совершенством и концентрированной магией.

– Что мне делать с тобой, Ворриор? – спросила богиня, и холод в ее голосе, словно острие ножа, разрезал спертый воздух.

Я приготовилась к ее гневу, который повис над моей головой, словно грозовое облако.

– Можешь ли ты представить себе, – продолжила богиня, вцепившись своими накрашенными красным лаком ногтями в кожу своего кресла, – насколько унизительным для меня был факт того, что Зевс лично вышвырнул меня с Олимпа, потому что моя собственная дочь – моя дочь! – снова привлекла к себе внимание своим неподобающим поведением?

– Я… я… мне правда очень жаль, я же не специально, – запиналась я, желая снова вернуться в ад. Что такого рассказал ей Аид, что она была так зла на меня? И откуда Зевс узнал обо всем?

Афродита затряслась:

– Ну уж нет, Ворриор, в этот раз ты так легко не отделаешься. Последние несколько лет я надеялась, что ты научишься уважать богов. Две тысячи лет назад я бы позволила кентаврам разорвать тебя на кусочки за такое унижение! Ты превратилась в аваддонку, а олимпийкой ты больше быть не в состоянии. Твоя кровь загрязнена! Я должна была это знать. В мгновение, когда ты родилась, от тебя воняло чем-то совершенно иным! Надо было бросить тебя людям и позволить им воспитывать тебя, как посоветовал мне Зевс. Но нет! Я оставила тебя себе! Подарила тебе жизнь ребенка богов, и как ты меня за это благодаришь? Я стала посмешищем для всего Олимпа! – Лицо любви превратилось в гневную гримасу, но она все еще выглядела потрясающе красивой. Сердитый, фыркающий ангел. – Ты добровольно расскажешь мне о том, что ты сегодня натворила? Или мне придется заставить тебя?

Дрожа, я открыла рот. Ее слова ударили меня, словно пощечина. Я тяжело сглотнула. Краем глаза я видела, как мои сестры с любопытством ждали моего нервного срыва. И только Даймонд с обеспокоенным выражением лица беззвучно сказала «расскажи ей».

Я снова посмотрела на Афродиту.

– Я не сделала ничего плохого, – услышала я свой собственный голос. Звучало упрямо.

Во мне зарождалось горящее желание неповиновения. Отлично! Моя мать меня стыдилась? Считала меня выродком, как и все остальные? Тогда я не сделаю ей одолжение и не стану молить о прощении. Я не сделала ничего плохого… в теории.