Кровь Эмбера
Шрифт:
— Еще один родственник катит в гости, — пожаловался Рэндом. — Ну почему я не мог родиться единственным ребенком?
— Делайте с этим, что хотите, — добавил Люк. — Теперь мы квиты. Дай мне руку.
— Ты проходишь?
Он засмеялся, и весь холл, казалось, накренился. В воздухе передо мной открылось отверстие, и рука, появившаяся из него, схватила мою. Чувствовалось, что тут что-то не так.
Я попробовал было перетащить его к себе, но вместо этого почувствовал, что меня самого утаскивают к нему. Присутствовала безумная сила, с которой я не мог справиться, и вселенная, казалось, перекрутилась, когда она овладела мной, и я опять увидел яркие перила. На них покоилась обутая в сапоги нога Люка.
Откуда-то сзади послышался голос Рэндома, выкрикнувший:
— Б-двадцать! Б-двенадцать! И вон!
А потом я никак не мог вспомнить, в чем же состояла проблема. Место оказалось просто чудесным. Хотя и глупо, что я сразу не распознал в зонтиках грибы…
Я закинул на перила собственную ногу, когда Болванщик наполнил мне кружку и долил Люку. Люк кивнул головой налево, и Мартовскому Зайцу тоже налили по новой. Шалтай — молодчина, балансировал, как всегда на краю. Труляля и Траляля, Додо и Лягушонок не давали музыке смолкнуть. А Гусеница просто продолжала курить кальян.
Люк хлопнул меня по плечу, и мне хотелось все что-то вспомнить, но воспоминание продолжало ускользать.
— Теперь все о'кей, — сказал Люк. — Все о'кей.
— Нет, что-то есть такое… Не могу вспомнить…
Он поднял кружку, громко чокнулся со мной.
— Наслаждайся! — пригласил он. — Жизнь — это кабаре, старина!
А Кот на табуретке рядом просто продолжал улыбаться.