Чтение онлайн

Вайолет почувствовала, как по спине бегут мурашки. Обвинение в ментальной манипуляции было одним из самых тяжких в мире Гемении.

Лео сделал шаг вперёд, его кулаки сжались, но прежде чем он заговорил, с места поднялся лорд Маркус. Его движение было тяжёлым и властным, заставившим замолчать даже лорда Альберика.

— Ты переходишь черту, Альберик, — голос лорда Грифона был низким и не терпящим возражений, как скрежет камня. — Ты называешь моего сына, наследника Грифонов, марионеткой? Ты обвиняет дом Орхидей, чья история длиннее твоей, в колдовстве? На каком основании? На основании сплетен, которые распространяет твоя дочь?

— Моя дочь, — парировал лорд Ястреб, — выражает общую озабоченность многих домов! Мы не можем рисковать стабильностью всей системы из-за... твоего отцовского чувства. Проклятие Дикой Крови — угроза для всех. И если её можно контролировать только с помощью этой... девицы, — он с пренебрежением кивнул на Вайолет, — то, возможно, нам стоит рассмотреть более надёжные методы. Артефакты. Подавители. Всё, что не ставит судьбу одного из сильнейших домов в зависимость от «бледной» крови.

— Этот «надёжный метод» веками не работал! — в голосе лорда Маркуса впервые прозвучала ярость, и Вайолет поняла, что это не просто спор о принципах. Это спор о сыне. — Её кровь — единственное, что даёт ему контроль. Её дар — единственное, что удерживает чудовище внутри него от разрушения всего, что мы построили! Ты предпочёл бы видеть моего сына в кандалах? Или, может, ты надеешься, что он окончательно сойдёт с ума, чтобы убрать с дороги твои амбиции?

— Я надеюсь сохранить порядок! — взвизгнул лорд Альберик. — Порядок, который рушится на глазах! Ты женишь своего сына на никёмной аристократке сомнительного дара, и ожидаешь, что мы все будем этому аплодировать? Этот брак бросает тень на все наши дома!

Лео не выдержал. Он шагнул так, что оказался между отцом и лордом Ястребом.

— Этот брак, — его голос громыхнул под сводами зала, заставив содрогнуться даже магистров, — спасает меня. И, следовательно, спасает ваше драгоценное спокойствие. Вы все боитесь меня. Боитесь того, что я могу сделать. А теперь вы боитесь и её, потому что она единственная, кто может меня остановить. Ваши слова, лорд Ястреб, — не забота о порядке. Это зависть и страх. Вы видите, что дом Грифонов обрёл новый, недоступный вам инструмент власти, и это сводит вас с ума.

Лорд Альберик побледнел от ярости.

— Ты забываешься, мальчишка! Ты говоришь с главой дома!

— А ты забываешь, с кем говоришь! — парировал Лео, и багровые искры на мгновение вспыхнули в его золотистых глазах. Воздух вокруг него затрепетал от сдерживаемой мощи. — Я — Лео Грифон. И я не позволю никому оскорблять женщину, носящую моё имя. Вы хотите доказательств? Вы понимаете только язык силы? Я могу его вам показать. Прямо здесь и сейчас. Я могу заставить этот зал содрогнуться так, что вы забудете все свои интриги!

Вайолет почувствовала, как знакомый гул наполнил её сознание. Его ярость, всегда кипящая у поверхности, рвалась наружу. Она инстинктивно сделала шаг вперёд, её пальцы едва заметно дрогнули, готовая коснуться его руки, но остановилась. Сейчас это было бы слабостью.

И тогда в наступившей тишине раздался спокойный, весомый голос.

— Довольно.

Все взгляды устремились на лорда Маркуса Грифона. Он медленно поднялся с места, и его мощная фигура затмила собой и его сына, и лорда Ястреба. Его лицо оставалось невозмутимым, но в глазах, устремлённых на Лео, читалась сложная гамма чувств: тревога, одобрение и железная воля.

— Мой сын, — произнёс лорд Маркус, и его голос, низкий и властный, не требовал повышать тон, чтобы быть услышанным, — прав в одном. Дом Грифонов не будет терпеть оскорблений в адрес тех, кого он принял под свою защиту. — Он перевёл взгляд на лорда Альберика, и тот невольно отступил на полшага. — Однако, демонстрация грубой силы в стенах Зала Судеб — это язык отчаяния, а не власти. И мой дом отчаяния не знает.

Лео замер, ярость в нём медленно отступала, сменяясь напряжённым вниманием. Он понимал, что отец берет инициативу в свои руки.

— Вы все сомневаетесь в нашем решении, — продолжил лорд Маркус, обводя взглядом всех присутствующих магистров. — Вы видите слабую кровь и не понимаете силы, что за ней кроется. Вы видите ярость моего сына и боитесь её, не понимая, что теперь у неё есть противовес. Ваши опасения, лорд Ястреб, выслушаны. Но ваш тон — забыт. Потому что оскорблять мою невестку — значит оскорблять меня.

Он сделал паузу, давая своим словам осесть.

— Вам не нужна демонстрация разрушения, Альберик. Она пугает вас. Вам нужна демонстрация контроля. И вы её получите. Не в виде угроз, а в виде факта. Этот союз состоялся. Он работает. И он станет крепче с каждым днём. Любые дальнейшие попытки очернить его или расколоть будут расценены как враждебный акт против дома Грифонов. С этим вы все согласны? — Его вопрос повис в воздухе не как просьба, а как требование.

Лорд Кассиан, председательствующий, первым кивнул, его лицо оставалось непроницаемым.

— Совет принимает вашу позицию, лорд Маркус. Дело считается исчерпанным.

Лорд Альберик Ястреб был вынужден кивнуть, скрепя сердце. Его план публично унизить Грифонов провалился, и он сам оказался поставлен на место.

Лорд Маркус повернулся к Лео и Вайолет. Его взгляд смягчился на долю секунды.

— Наш дом силён не только яростью, сын. Но и мудростью. Запомни это. А теперь, выйдите. У вас есть дела поважнее, чем слушать лепет завистников.

Лео задержал на отце взгляд — вызов сменился на некое новое, уважительное понимание. Затем он коротко кивнул, взял Вайолет за руку и повёл её к выходу.

Их уход из Зала Судеб был иным. Это было не бегство и не вызов. Это была победа. Тихая, без зрелищной дуэли, но оттого не менее весомая. Лео доказал свою готовность сражаться за неё до конца. А лорд Маркус — что он не только использует их союз, но и защищает его как стратегический актив и часть чести дома.

Вайолет шла рядом с Лео, и её пальцы всё так же были переплетены с его. Но теперь в его хватке была не только ярость, но и странное, новое чувство — уверенность в их общем праве занимать это место. Их битва только начиналась, но первый, самый важный раунд был выигран. Не силой, а волей. И она исходила не только от Лео.

Они молча дошли до их крыла в резиденции Грифонов. Воздух здесь, пропитанный запахом старого дерева, кожи и силы, впервые показался Вайолет не враждебным, а защищающим. Лео провёл её в небольшую гостиную, смежную с его кабинетом — помещение, уютное по меркам Грифонов, с тяжёлой мебелью и тлеющим в камине огнём.

Он отпустил её руку, прошёл к боковому столику и налил в два хрустальных бокала темно-рубиновой жидкости. Протянул один ей.

— Пей. Ты бледна как полотно.

Она приняла бокал машинально. Рука действительно дрожала. Адреналин отступал, оставляя после себя опустошающую слабость. Она сделала маленький глоток. Напиток обжёг горло, но приятное тепло разлилось по жилам.

Лео стоял у камина, спиной к ней, глядя на пламя. Его плечи были по-прежнему напряжены.

— Он был прав, — тихо проговорил Лео, словно думая вслух. — Отец. Угрожать — это слабость. Нужно было просто... поставить их на место. Как он.

— Ты поставил, — так же тихо сказала Вайолет. — Ты заставил их замолчать. Ты заставил их увидеть, что это не шутка. Без твоей ярости его слова не имели бы такого веса.

Он обернулся, его золотистые глаза изучали её с новым, непонятным ей выражением. Он хотел что-то сказать, но в этот момент в дверь постучали. Три отчётливых, властных удара.