Чтение онлайн

– Ольга Матвеевна Саврасова, сотрудница Лужского краеведческого музея.

– Саврасова, – задумчиво протянул прокурор. – Кажется, в Полянске несколько лет назад убили некую Саврасову.

– Боюсь, что не помню, Олег Константинович, – наморщил лоб Дудынин.

– Я вам верю, Владислав Анатольевич, – оживлённо отреагировал Ермолкин.

– А сколько лет этой Саврасовой? – вступил в разговор Макушкин. – Я, конечно, имею в виду убитую в эту субботу.

– Сорок три года, – сообщил полковник.

– Я так предполагаю: раз я здесь, то вы поручите мне принять это дело к производству. Я прав, Олег Константинович?

– Безусловно. Начинайте работать. С чего думаете начать?

– Ну конечно, нужна подробная информация о личности убитой. А это не могло быть самоубийством? – пришла в голову следователю новая мысль.

– Вряд ли, – сразу высказался прокурор. – Впрочем, для верности поговорите с Тропининой.

– Что в этом деле уже сложилось, – вздохнул Дудынин, – так это место преступления. Поди разбери, кто мог зайти в этот лес. Да любой!

– Включая волков, – не удержался прокурор.

– Если нет прямого свидетеля, то алиби тут, по-моему, установить невозможно, – проигнорировал шутку прокурора полковник.

– Согласен с вами, Владислав Анатольевич, – поддержал следователь. – А что-нибудь существенное ваши милиционеры нарыли на предварительном этапе?

– Поговорите с Мигуновой, она выезжала. Как я понял, в лесу в тот день народу было полно, суббота, дачники понаехали и ломанули за черникой.

– Конечно, я встречусь с ней. Пожалуй, заеду в Утёсово в конце рабочего дня, а вечером уже буду в Полянске.

– Кого думаете взять с собой? Скворцов, у которого в Полянске родственники, всё еще в отпуске.

– Жаль. А когда выходит?

– Формально в четверг, но у него еще отгулы.

– Нечего отгуливать, – включился Ермолкин. – Произошло серьезное преступление, и он знает Полянск как свои пять пальцев. Надо не отгулы ему давать, а вызвать из отпуска.

– В своем ведомстве я сам разберусь, Олег Константинович, – жестко отшил прокурора Дудынин. – С вами поедет сержант Баринов, а капитан присоединится, когда выйдет из отпуска.

– Ему уже дали капитана? Не знал.

– Весной присвоили, Еремей Галактионович.

– Наверное, не отмечали, если вы не в курсе, – пустил шпильку в адрес следователя Ермолкин.

– Как бы то ни было, я думаю дядя Скворцова не откажется вас принять, – подытожил начальник лужской милиции.

– Даже если по каким-то причинам и откажется, у нас, я думаю, есть еще к кому обратиться, Владислав Анатольевич.

– А-а, вы наверное о Таисии Игнатьевне, Олег Константинович, – догадался Дудынин. – Вот уж не знаю, удобно ли обременять старушку, мы и так ей докучаем постоянно со всякими расследованиями. В конце концов, коллеги, будем говорить откровенно, именно она делает за нас основную часть работы. А тут еще очередной сюрприз в виде нового убийства.

Закончив столь продолжительную тираду, полковник достал из навесного шкафчика бутылку «Нарзана» и с подозрением покачав головой, открыл крышку. Последнее время начальника лужской милиции терзали очень даже явные сомнения, а действительно ли кавказские минеральные воды везут с Кавказа?

Прокурор не стал ждать, пока коллега освежит горло. Ухватившись за последнюю фразу, он проанализировав важную роль Таисии Игнатьевны, перешел в контратаку.

– Что вы заладили – сюрприз, сюрприз? – в его тоне обосновалась немалая толика раздражения. – В Полянске уже пятый год происходят убийства, а для вас это все сюрприз!

Дудынин неспеша налил в стакан «Нарзана» и сделал несколько глотков.

– Вы еще скажите, что их притягивает Таисия Игнатьевна, – парировал он.

– Оставьте в покое Таисию Игнатьевну, – прочти изъял из голоса раздражение Ермолкин, зато с лихвой добавил туда струю усталости:

– Я в первую очередь говорю об Образцовой. Когда я был в Полянске, я заходил к ней, – дом у нее просторный, есть где разместиться.

– Пожалуй, вы правы, – согласился Дудынин. – Эта сплетница с восторгом пустит к себе милицию. Хотите «Нарзану», коллеги? – предложил он, допивая из стакана.

– С удовольствием! – тут же согласился Макушкин и зачем-то погладил бороду.

Прокурор покосился на него, но промолчал. Он полез в карман за трубкой, но потом, взглянув на часы, передумал.

– Что ж, коллеги, – с легкой хрипотцой проговорил он. – Полагаю, пора закрывать наше, эээ… заседание, – не сразу подобрал подходящее с его точки зрения, определение, а наконец, подобрав, улыбнулся, так как употребленный им термин по значимости явно превосходил статус их встречи, тянувший разве что на оперативку.

– Я готов приступить к делу, коллеги, – откликнулся Макушкин. – Хорошо бы только узнать, есть ли сейчас в Полянске эта Образцова и Таисия Игнатьевна?

– Да, – задумчиво обвел рассеянным взглядом кабинет прокурор. – Согласен, вопрос не праздный. Особенно, – добавил он, – я бы хотел узнать, что поделывает сейчас наша Холмс.

А что же в самом деле поделывала Холмс, она же Таисия Игнатьевна?

В конце того июля 1993 года, когда развернулись события, описываемые в нашем повествовании, Таисия Игнатьевна прекрасно проводила время в санатории «Сестрорецкий Курорт», куда ее по знакомству и в благодарность за освобождение от подозрений устроил за минимальную плату доктор Брянцев. [1]

В то замечательно теплое воскресное июльское утро Сапфирова вышла из своего достаточно, с ее точки зрения, комфортабельного двухместного номера, который она делила с Аделаидой Евгеньевной Ярцевой, учителем истории на пенсии. До завтрака Таисия Игнатьевна выпила у себя чаю с печеньем и отправилась на свой ежедневный променад, подкрепиться неповторимым воздухом санаторного парка. Не спеша прогуливаясь и наслаждаясь насыщенным букетом трав, деревьев, ягод и каким-то уж совсем неопределимым разлитым в воздухе терпким ароматом, Таисия Игнатьевна думала о Полянске. Вот уже четвертое лето подряд Таисии Игнатьевне выпадало расследовать загадочные убийства и каждый раз ей удавалось вычислить преступника. Гуляя по парку, она живо представила себе односельчан и сотрудников лужской и утёсовской милиции, мысленно порой ведя с ними диалоги. Вот веселая улыбка озарила ее лицо – она вспомнила о пьянице-музыканте Дудкине, его собутыльниках и особенно о хитроване Амфитрионе Редькине, почти всякий раз умудрявшемся обвести вокруг пальца пытавшуюся быть грозной тещу.

Что касается работников милиции, то там тоже было кого вспомнить: в первую очередь, конечно, прокурора Ермолкина. Первостатейный хам, но надо отдать ему должное – далеко не дурак! Закончив с прокурором, она переключилась на начальника лужской милиции. Доброжелательный, предупредительный, – Сапфирова даже не побоялась слова «галантный», – полковник Дудынин, к сожалению, был человеком не великого ума. О лейтенанте, теперь уже, наверное, капитане Скворцове, – одернула себя Холмс, и ее одухотворенное приятным воспоминанием лицо осветила теплая улыбка. Энергичный, находчивый, но несколько легкомысленный Володя вызывал у Сапфировой искреннюю симпатию.