Чтение онлайн

Оказываясь рядом с ним, она берёт его лицо в свои ладони.

– Отец, прекрати, – строго просит Лукас.

Эдзе выпускает мою кофту, но Бену теперь и так достаточно физической поддержки в лице Полины, а потому я лишь замираю на месте, не сводя взгляда с задыхающегося друга.

Как я могу помочь ему? Никак.

Хватаюсь за свою шею. Что-то опускается по горлу вниз к пищеводу, заставляя задержать дыхание от тупой боли.

Считай до трёх. Не паникуй. Эдзе здесь не для того, чтобы причинять Бену вред.

– Отец, – повторяет Лукас.

Его голос звенит сталью, а глаза, и без того яркие, как два факела, вспыхивают ещё сильнее. Это – последний раз, когда Лукас просит. В следующий раз он перейдёт к делу. Но Эдзе не из тех, кто боится кого-либо, даже если оппонент в разы сильнее или если он – его собственный сын-феникс.

И всё же он ослабляет свою магию. Бен снова может дышать.

– Зачем вы это делали? – дрожь в голосе выдаёт меня с потрохами.

– Во-первых, я предупреждал – нечего мне грубить. А во-вторых, это не я, это их, – Эдзе кивает на Лукаса и Шиго, – бабка. Мамаша моя. Старая карга не захотела перед смертью делиться со мной гримуаром, пришлось отбирать насильно.

Ваня говорил, что ведьмы и ведьмаки “Воронова крыла” используют в своей магии силу мертвецов. Отсюда и кости для ловушек, как я вспоминаю. А теперь ещё и настоящие призраки….

Одним словом: чертовщина.

– Я собираюсь позвать Дмитрия, – произносит Полина. – Если никто сейчас же не объяснит мне, что здесь происходит!

Её голос сочится испугом. Бен в сознании, и вскоре он снова оказывается на ногах, но Полина продолжает хвататься за него, за одежду и руки, приглядывая за состоянием своего парня. Я вижу, как сильно Бену это не нравится, ведь он терпеть не может показывать слабину. Именно поэтому он разжимает пальцы Полины, придерживающие его за предплечье.

– Слушай сюда, – произносит Бен хрипло, позабыв о любом уважении к ведьмаку. – Ещё раз сделаешь так, и я…

– Я тебя умоляю, – Эдзе взмахивает рукой, как если бы пытался отогнать от себя надоедливую муху. – Итак, Слава. – Его глаза блестят. – Цена.

– Да?

– Ты собрался торговаться со стражами? – встревает Лукас.

– Я не занимаюсь благотворительностью, если ты вдруг забыл, – небрежно бросает Эдзе. – Моя цена – прах одного из Спящих.

– Чего? – Бен не удивлён – шокирован. – Прах одного из Сп… чего, ещё раз?

– О чём речь? – не понимаю я.

– Он хочет, чтобы мы каким-то чудесным образом достали ему прах умершего стража, который, вообще-то, согласно ритуалу развевают над городом после кремации, – с отвращением произносит Бен.

Полина, проигрывающая перед попытками понять сцену, разворачивающуюся перед её глазами, снова протягивает к Бену руку. В этот раз он резким движением препятствует этому и даже отходит в сторону. Всё его внимание обращено ко мне и Эдзе напополам.

– Зачем вам это? – я пытаюсь разобраться. Может, всё не так странно, как кажется?

– А вот это уже не ваше дело, – Эдзе поправляет закатанные рукава. – Обсудите между собой, что вам больше дорого: подруга или такая ерунда, как чей-то прах, и зовите меня, если придёте к здравому решению.

Он разворачивается на пятках, направляется к сыну и всё это время молчавшей дочери. Лукас смотрит на отца так, словно впервые действительно видит . Могу представить, как счастлива сейчас Шиго – у её брата наконец открылись глаза на знание, которое она уже давно считала истиной.

– Миллуони! – окликаю я ведьмака, пока тот не успел окончательно уйти. Имя – непривычно длинное и плавное, как речной поток, совсем не подходит ведьмаку передо мной. – Чей прах вам нужен?

Короткая улыбка. Взгляд – острее бритвы. И я, кажется, уже знаю ответ, когда он спокойно произносит:

– Христофа, разумеется.

Это и служит нашим прощанием вместо обыденных формальностей. Эдзе и Лукас уходят, Шиго остаётся топтаться на месте. Знакомое имя поднимает внутри меня целую волну воспоминаний, приходится ущипнуть себя, чтобы почувствовать настоящее и не пропасть окончательно во всплывающих образах. Перед глазами, помимо испуганной Полины и злого Бена, бледное лицо, обрамлённое чёрными кудрями. Черты потерялись. Я не до конца уверена, что вижу именно недооценённого и сбившегося с пути гения, а не его не менее умного племянника, и это чертовски пугает.

Христоф – определённо не тот, с кем бы мне снова хотелось увидеться, но я не могу сказать на все сто процентов, без единой доли сомнения и хотя бы секундной задумчивости, что какая-то часть меня совсем и нисколечко по нему не скучает.

***

Крошечная съёмная квартирка Власа захламлена ненужными вещами до такой степени, что мой образ “до неприличия идеального” парня рассыпается в пух и прах. Он зачем-то копит железные банки из-под выпитой газировки и билеты, оставшиеся после поездки на общественном транспорте. Он всё никак не может убрать горшки с землёй, растения в который погибли несчётное время назад. Полки в его шкафах забиты кипами листов, и я боюсь сделать лишнее движение, чтобы все они не обрушились на нас бумажной лавиной.

Ремни, галстуки, шарфы – на всех дверных ручках, но не на вешалках или специальных крючках. Позабытые чайные пакетики – под специально наклеенными цветными стикерами, но в местах, совершенно для этого непригодных. Начатые упаковки жвачки – в диванных подушках, в ванной на полке, в пустой вазе для фруктов. Недоеденные (как можно вообще такое допустить?) шоколадные батончики – везде, где что-то более важное случайно отвлекло его от еды.

Влас компенсирует хаос в квартире порядком в голове. Вызывает одновременно зависть и восхищение, ведь я – абсолютно пропащая по обоим пунктам.

– Время доставки – сорок минут, – объявляет Влас, возвращаясь из кухни. – Но я сказал доставщику, что если он поторопится, получит двойные чаевые. – Влас подбрасывает мобильный телефон в воздухе. – Так что, думаю, пицца будет у нас меньше, чем через полчаса.

– Это хорошо, – отвечаю я. – Я страшно голодная, и уже вот на столько, – я приближаю указательный и большой палец друг к другу, – близка, чтобы позариться на твои обветренные шоколадки.

– Не суди меня, я убираюсь, – Влас виновато улыбается. – Просто очень медленно.

– Пока здесь не завелось тараканов, меня всё устраивает.

Влас подходит к креслу, на котором я сижу. Наклоняется. Его ладони упираются в обивку кресла по бокам от моих бёдер. Я так напрягаюсь, что мною сейчас как тараном с лёгкостью можно было бы выбить дверь.

– У меня есть вопрос, – приглушённо сообщаю я.

Влас неотрывно глядит мне в глаза. Ненавязчиво или нет – меня не волнует, – но я забираюсь на кресло с ногами и прижимаю их к себе, увеличивая, как мне кажется, препятствие между собой и Власом.