Чтение онлайн

— Убить ее за это мало! — сказал подоспевший дружок. — Да возиться неохота!

С его колен стекала черная жижа.

«Завалился в овраге!» — ехидно улыбнулась Ника.

— Чего скалишься, стерва?! — он зло пнул осевшую на землю беглянку.

Он стал отряхивать колени, но только размазал грязь еще больше.

— Надо бы где-то помыться! — он вытер перепачканные руки о ствол сосны.

Это предложение вызвало неожиданную реакцию у его спутника:

— Помыться! Помыться! Во что бы ни стало помыться! — во всю глотку заорал он и начал остервенело чесаться везде, где доставали руки.

Тело страшно зудело. Хотелось вывернуться наизнанку и почесать себя изнутри. Ошалевший парень безумно припрыгивал и скреб себе лодыжки. Друг схватил его за руку и потащил в сторону озера. Ника сидела в корнях сосны и безучастно смотрела им вслед. Необычайная легкость наполнила ее. Все случившееся показалось далеким сном, в котором все еще маячили какие-то пестрые тени.

Тело убитой волчицы позади ловчего подпрыгивало в такт лошадиному шагу и терлось о его спину. Вскоре спина начала зудеть, а затем зачесалось все тело. Ловчий соскочил с коня и с омерзением стянул за хвост мертвую волчицу. Его благородный спутник не возражал, чесотка началась и у него. Не переставая чесаться, всадники понеслись галопом в сторону реки, где был разбит их бивуак. Не успев спрыгнуть с коня, наследник правителя Восточной Померании приказал немедля готовить походную баню. На песчаную отмель быстро стащили прибрежные валуны. Вскоре они уже грели свои гранитные бока в ярком пламени кострища. Не дожидаясь, когда пропадут последние язычки пламени, измученный чесоткой сын герцога велел ставить над камнями походный шатер. Вскоре из-под его полога повалил пар. Слуга не переставая поливал раскаленные камни. Вода зло шипела, обволакивая до крови исчесанные тела ловчего и его господина горячим туманом. Чесотка их больше не одолевала. Они провалились в блаженное небытие, позабыв обо всем на свете. Даже звон выпавшего из рук слуги ковшика не потревожил их сон. Сам слуга с трудом отвязал полог и выкарабкался наружу. Он лежал подле шатра и, как выброшенная на берег рыба, хватал ртом воздух. Перед его глазами все еще стояло пунцовое безжизненное лицо первого наследника Восточной Померании. Угоревший слуга попытался позвать на помощь, но его сиплые всхлипывания подняли лишь слабый фонтанчик из прибрежного песка. Он обессиленно закрыл глаза. Речной ветерок хлопал отвязанным пологом шатра и разносил по берегу приятный запах дымка.

«Кто-то баню топит», — отрешенно подумала Ника. Она все еще сидела, прислонившись к сосне. Уже стемнело. Двигаться не хотелось.

«Друзья меня, наверное, потеряли!»

Запах дыма усилился.

«Кто это решил ночью мыться?» — она повернулась в сторону озера.

Прилипшие к смоле волосы больно дернули, и она окончательно пришла в себя.

После своих злоключений Ника сказалась больной и осталась дома.

— Без тебя будет совсем не то, — наперебой уговаривали ее друзья. — Брось хандрить. Айда с нами!

В ответ она лишь грустно улыбнулась. Позабыв о ребятах, Ника прислушалась к наполнявшей ее легкости. Отсутствующий взгляд подруги удивил друзей. Они недоуменно переглянулись и отправились на поиски приключений без нее. Конечно, с их приболевшей заводилой было бы веселей и спокойней. Когда она была рядом, редко кто ссорился, а если ссора успевала разгореться до появления Ники, то после ее прихода напряжение сразу же спадало и обиды забывались. Что ж, сегодня им придется воздержаться от разборок.

Толкаясь и резвясь на центральной улице поселка, подростки чуть не сбили одетую во все черное старуху. Последние годы она все чаще попадалась им на глаза. Они знали, что на выселках живет целительница, но никогда ее не видели. Однако с недавних пор она зачастила в поселок, и никто не мог спрятаться от ее цепкого взгляда. Притихшие ребята расступились и пропустили старуху, после чего решили перебраться в другое место.

Целительница проводила их взглядом.

«Беззаботная молодость!» — вздохнула она. — «Разве им есть дело до чертовщины, творящейся в дачном поселке?»

С момента своего приезда сюда она чувствовала, что где-то рядом существует небывалая колдовская сила. Похоже, что появление именно этой силы и растревожило ее мать. В своем последнем письме она с волнением намекнула об открытии, которое может стать поворотным в борьбе с черными сестрами, и подробности обещала сообщить при встрече. Но встретиться им так и не довелось. Старая знахарка, которая издавна знахарила здесь, поплатилась жизнью за свою доброту. После ее смерти целительница переняла дело матери.

Первым же летом она заметила, что черная энергия в поселке пошла на убыль. То же самое повторилось и на следующий год.

«Уж не эти ли перепады так разволновали мою матушку? — думала она. — То, что они совпадают с летними месяцами, означает только одно: черную энергию собирает кто-то из дачников!»

Теперь целительница много времени проводила в поселке, но ее поиски не давали результатов. Она грешила на свою старость и притупившееся чутье. Еще немного, и она уже не сможет найти того, кто владеет этой страшной силой.

«Что это было?! Кто сотворил такой могучий всплеск черной энергии? Похоже, я опоздала! Жди беды!»

Подходя к окраине поселка, она увидела в окне худенькую девчушку, которая с грустью смотрела вслед удаляющимся подросткам. Старуха слышала, что та серьезно больна, но ее родители никогда не обращались к ней за помощью.

«Они врачи. Им виднее, — оглянулась целительница, покидая поселок. — Ну и ладненько».

Ника проводила взглядом укутанную в черное бабку и залезла под одеяло. Несмотря на накатившую грусть и одиночество, на душе было легко и спокойно. В тот вечер она быстро заснула. Однако среди ночи ее разбудил собственный надсадный кашель, который промучил до самого утра. Второй раз она заснула уже под пение птиц. Вымотанная за ночь, Ника спала так крепко, что ее не смогла разбудить даже поднявшаяся за окном суматоха. Крики и беготня постепенно переместились к берегу озера и смолкли, лишь когда появился местный участковый со стажером.

— Разойдись! — рявкнул он и скрылся в бане.

— Может, живые еще? — с надеждой спросила хозяйка бани.

— Какое там! Окоченели уже! — донеслось из парилки. — Семеновна, беги в сельсовет, пусть вызывают из Луги судмедэксперта!

— Отравление угарным газом! И к гадалке не ходи! — заявил приехавший эксперт, глянув на вишневый цвет голых пострадавших.

— Угу, — хмуро кивнул участковый, перебирая «фирмовую» одежду парней в поисках документов.

Он развернул тетрадный листок с нарисованной схемой.

— Стажер! Что у нас было вчера в Заозерье?

— Там же дача солиста группы «А-сила»!

— Знаю! И дальше что?

— Так вчера туда завалилась вся рок-группа! Забор весь фанаты облепили. Смотрели, как их кумир со товарищи водку кушали!

— Поня-я-ятно, — протянул участковый. — Ну, допустим, наши потерпевшие вышли на остановку раньше, так и шли бы себе вдоль оврага до самого Заозерья! Что они в этой бане-то забыли?! Ведь не знают деревенской жизни, а туда же. Устроили себе газовую камеру, а мне теперь бумажной работы на неделю!

Тихо вошедшая целительница, кряхтя, подняла валявшуюся в предбаннике рубашку. Ее внимание привлекло иссиня-зеленое пятно на яркой материи. Она провела кончиками пальцев по его краям и тут же отдернула руку. Старуха изменилась в лице, рубашка выскользнула на пол.

— Кто там свет загораживает? — гаркнул участковый. — А, это ты, Матрена? Твои травки здесь уже не помогут. Так что ступай с Богом!

Заметив ее мертвенн ую бледность, у частковый поторопил:

— Давай, давай. Это зрелище не для слабонервных!