Чтение онлайн

Да и плавное снижение было не так опасно, как стремительный набор высоты. После мягкой посадки Родина их встретила жестким девизом «Рубль всему голова». Тележки для багажа выдавались только за рубли, причем нового образца. Картинки на тех купюрах, с которыми Дича и Вичей уезжали два года назад, пришлись не по вкусу эстетам от казначейства, и они в срочном порядке напечатали другие, поцветастее. Новые произведения искусства еще не успели завестись в кошельках у прилетевших, поэтому Дича тащил все вещи на себе, претендуя на приз рубрики «А вам слабо?» Дома они окунулись в свою недавнюю юность. Летом Ванда жила на даче, и бывшая комната молодых была в их полном распоряжении. Лежа прижавшись друг к другу на своей старой кровати, они смотрели в знакомый до каждой трещинки потолок, как будто и не было этих лет в Америке. За окном щебетали птицы. За стенами у кого-то орал телевизор и где-то громко топали соседи. Невдалеке постоянно хлопали дверью, отчего в серванте нежно дребезжали фужеры. В общем, ничего не изменилось, и все-таки чего-то не хватало…

С первым укусом озверевшего питерского комара картина родных пенатов была завершена. Их ностальгические настроения длились не долго. Яна приготовила насыщенную увеселительную программу, так что наслаждаться воспоминаниями было некогда. Первым пунктом в списке стояли белые ночи. Еще не успев перестроится на местное время, Дича с Вичей выглядели самыми бодрыми среди гуляющих по ночному Питеру людей. И не удивительно. У них-то за океаном был еще ранний вечер. Давний друг семьи, который совсем недавно навещал их в Балтиморе, вызвался быть водителем-экскурсоводом. Бывший автогонщик, он как бешенный носился по набережным в погоне за разводящимися мостами. В открытые окна врывался влажный невский ветер, и они с наслаждением подставляли лица дыханию одетой в гранит реки. Потом был визит в Петродворец, где Вича с племянницей Дианой фланировали в нарядах придворных дам. Они довольно долго не появлялись из палатки проката средневековых одеяний, но терпение ожидавших было с лихвой вознаграждено.

«А не царских ли кровей у меня Вича?» — думал муж, глядя на свою преобразившуюся половину.

Дича стоял какое-то время ошарашенный, начисто позабыв о намерении запечатлеть для истории любимую королевишну и юлившую рядом принцессу. Поднимая фотоаппарат он окликнул жену, но Вича, не отрываясь, смотрела вдаль Финского залива. Над голубыми волнами шумно носились чайки. Ей было невыносимо душно в этом тяжеленном бархатном платье. Она

рвалась на волю, к тем белоснежным птицам, что кружились за окном. Ей хотелось так же беззаботно парить над башнями замка и упоенно кричать этим приземленным людишкам о том, как прекрасна жизнь. Но вместо воздушных перьев она из последних сил натягивала на себя грузную парчу, стараясь порадовать своего любимого. Он стоял рядом и не сводил с нее восторженных глаз. Дерек знал, что Венди тяжело, но пытался расшевелить ее. Она и так проводи льшую часть дня на пыльном соломенном матраце и все реже оставляла свое ложе. Ей нужно было двигаться, и Дерек таскал к ней платья придворных дам.

В их многочисленных складках любили селиться платяные вши, и благородные девицы время от времени присылали свои наряды придворному лекарю для обработки китайским корнем стемоны. Освобожденные от вшей туалеты с нетерпением дожидались хозяек во «вшивой комнате», как они с Дереком прозвали кладовую с платьями. Мудрые дамы за нарядами не спешили и заставляли мужей раскошеливаться на обновы. Но платья не скучали. Их часто навещала хрупкая девушка, которая с удовольствием влезала в них, несмотря на разницу в размерах. Ее присутствие наполняло огромную кладовую радостью и светом.

Венди расхаживала в чужих нарядах перед своим кавалером, и блаженная улыбка не сходила с его восторженного лица. С приходом осени худеющая прямо на глазах модница стала появляться все реже, а вскоре и вовсе пропала. Теперь обеспокоенный юноша носил наряды к ней в кухонную кладовую. Помощница кухарки покорно мерила шикарные убранства, но ее взор больше не лучился тем счастливым озорным огоньком, который платья так полюбили. У утомленной переодеваниями девушки больше не было сил шевелиться. А ее куда-то упорно тянули.

— Тетя Вика, что с тобой!? — донеслось сквозь густую пелену.

Благородная дама встрепенулась и с удивлением посмотрела на девочку в наряде баронессы. Та тянула ее за руку в сторону какого-то мужчины. Его лицо было скрыто за фотоаппаратом, но, что-то родное и любимое угадывалось в его фигуре. Неожиданно краски жизни вернулись к Виче. Болезненная бледность исчезла, и она с облегчением вздохнула: «Нет. Мой час еще не пришел!» Яркая улыбка появилась на ее порозовевшем лице и она вернувшись в прекрасный мир Петергофа.

— Я просто представила, какие штабеля благородных кавалеров валялись бы вокруг нас с Дианкой! — отшутилась Вича… Когда культурная программа была завершена, «американцы» погостили пару дней в новой квартире у Дичиной мамы и под конец отправились на дачу.

Там они провели незабываемую неделю. Пока мужики были на рыбалке, а женщины копались на участке, Вича ускользнула к Матрене.

— Ну что, воительница, насовсем к нам или погостить? — встретила ее старуха, как будто они только вчера расстались.

— Конечно, только погостить, — обиделась запыхавшаяся девушка. — Сейчас подкоплю сил, и снова в бой! Глаза целительницы потеплели: «Ну садись, докладывай».

Матрена внимательно слушала сбивчивый рассказ сестры, то кивая, то покачивая головой. Она видела, что не ошиблась в этой хрупкой и болезненной девчушке.

«Откуда в этом тщедушном тельце столько силы? — со смешанным чувством гордости и боли думала знахарка. — С такой волей, никто не устоит на ее пути».

Возбужденная воспоминаниями заокеанских событий, Вича часто дышала, ее взор горел. Матрена физически ощущала, как сгустки энергии переливаются внутри ее гостьи. К неописуемой радости она вдруг почувствовала среди них еле заметные следы чужеродных флюидов.

— Ты близка к нашей цели! — не вытерпела знахарка, перебив увлеченную рассказчицу. — Ты уже можешь удерживать часть их энергии.

Опешившая Вича смотрела на старуху широко открытыми глазами.

— Но я ведь ничего не делала для этого, — заверила она. — Как это могло случиться? — Дай срок, и ты разберешься. Мы верим в тебя.

Возвращаясь к даче, Вича унюхала аромат шашлыков, разносившийся по округе. Извинившись, что не помогала накрывать на стол, она присоединилась к пиршеству.

— Ты в отпуске, так отдыхай! — отмахнулась от ее извинений Ванда.

— Штрафную! — выкрикнул сосед. — Штрафную, штрафную! — подхватил нестройный хор уже «готовых» рыбаков…

Эта поездка навсегда осталась в памяти одной из тех немногих вспышек счастья, что так редко освещали их нелегкий путь.

Томография мозга была закончена, и скоростной лифт поднимал сложную больную обратно в бокс под номером тринадцать…

* * *

…А Вича поднималась в утреннее Питерское небо — она уже в третий раз летела во вражье логово. Теперь ей обязательно должно было повезти. Не зря же американская пословица гласит, что третья попытка всегда удачная. Конечно, была похожая пословица и на Руси. Ее древние сочинители, наверное, так навозливались Богу, что тот сначала у них раздвоился, а потом уже стал троиться. Но Он не осерчал, а взял, как гласит пословица, да и возлюбил самого Себя рас.