Чтение онлайн

Осирон стоял, опершись на свой массивный двуручный боевой топор. Черное лезвие оружия, слишком тяжелого для неаугментических рук, украшало изображение расщепленного черепа, символизирующего Адептус Механикус. Из громоздкого ранца, потрескивающего энергией, появилась многосуставчатая механическая рука и, словно потягиваясь, поднялась вверх, развернув пальцы. Газовый резак на запястье сверкнул короткой вспышкой, и сверла и прочие инструменты спрятались внутрь. Затем механическая рука свернулась за плечом жреца.

«Счет „семь“», — выдал встроенный вокс-приемник Осирона прямо в его левое ухо. Это повторялось уже целый час, и Осирон, в отличие от солдат, которые отвоевывали монастырь, не подчинился приказу и остался на опасной частоте. Это его развлекало.

— Любопытно, — пробормотал он через вокс-динамик.

Стоявший рядом сервитор медленно повернулся в его сторону, не уверенный, что услышал приказ. Осирон нажал кнопку на поясной пластине, и часть бедра превратилась в панель с сотней кнопок. Сервитор прервал цикл внимания и снова молча уставился прямо перед собой, словно мертвец, какими кишела эта планета.

— Осирон вызывает Вертейна.

— Слушаю, почтенный технопровидец.

— Проверьте ауспик на признаки подавления сигнала.

— Да, сэр.

«Сэр». Это обращение всегда вызывало у Осирона улыбку. В Восемьдесят восьмом полку он пользовался уважением благодаря своей компетентности, безжалостной логике и дружбе с капитаном, а не из-за своего официального ранга.

— Признаки подавления не обнаружены, — передал ему по воксу Вертейн. — То же самое подтверждают другие экипажи. И «Рука мертвеца» докладывает об отсутствии искажений.

— Именно об этом я и хотел сказать, лейтенант-разведчик. Когда еще ваши сканеры принимали такие чистые сигналы?

— Может, нам просто повезло.

Осирон не считал себя знатоком голосовых проявлений человеческих эмоций, но сомнение Вертейна было очевидным. Он сам не верил в то, что говорил.

— Вряд ли. Ауспик уже целый час работает чисто. Я не могу обнаружить ни одной из помех, к которым мы успели привыкнуть за время миссии по Отвоеванию Катура.

— Принято, почтенный технопровидец. Я уже доложил о необычной чистоте сигнала высшему командованию. Вы можете связаться с капитаном?

— Чуть позже. Прежде чем тревожить капитана, надо убедиться в своих подозрениях. Осирон вызывает «Валькирию» «Его священный клинок».

Ответ пришел через несколько секунд. Но сигнал свидетельствовал о сбитой частоте вокса. Один только шум.

— Технопровидец Билам Осирон вызывает «Валькирию» «Его священный клинок».

Техножрец поправил настройку, повернув диск на запястье.

— «Его священный клинок», — отозвался пилот. — Расчетное время прибытия две минуты. Есть проблемы?

«Счет „семь“, — опять прошептал внутренний вокс Осирона. — Счет „семь“».

Технопровидец нахмурился.

— Пилот, при достижении стандартной ближней дистанции сканирования нашей позиции доложить о функционировании ауспика.

Запрос был не совсем обычным, и Осирон терпеливо ждал, пока пилот проверяет свою аппаратуру.

— На средней дальности присутствуют обычные искажения, сэр. До ближней дистанции остается двадцать секунд.

Осирон засек время по стуку своего сердца-двигателя. Прошло двадцать три секунды.

— Ауспик работает… чисто. Искажения минимальные.

Осирон переключил канал связи:

— Лейтенант-разведчик.

— Да, почтенный технопровидец?

— Прикажите всем имеющимся силам занять оборонительную позицию.

— Что? Почему?

— Потому что вы здесь старший офицер и мы попали в ловушку.

Двойные двери были сделаны из катурианского дуба и обиты сталью. Двери простояли уже три тысячи лет, и их постоянно освящали, украшали, укрепляли и ремонтировали. Однако это произведение чрезмерно величественной архитектуры обладало и практическим значением: в случае пожара двери закрывались и в течение девяти часов защищали от пламени тех, кто оставался в подготовительном зале.

Под ударом плазменного оружия двери рухнули внутрь. Обе створки с громким треском сорвались с петель и упали на покрытый красным ковром пол. Одиннадцать человек выстроились в разбитом проеме с поднятыми винтовками и пистолетами. Это были уже третьи двери, открытые Зайленом при помощи плазмагана. Белый пар, достаточно горячий, чтобы сжечь кожу, со злобным шипением стекал с фокусирующего кольца.

Перед ними открылся еще один подготовительный зал. Еще один зал, заполненный разъяренными мертвецами. Трупы немедленно переключили внимание на живых пришельцев, и на их подгнивших лицах появилось выражение радости, смешанной с болью. Некоторые мертвецы разразились воплями.

Меч Тейда просвистел в воздухе, и отделение открыло огонь.

После схватки солдаты собрались в центре зала. Кровь покрывала их сплошным слоем, словно людей намеренно выкрасили. Тяжелые ботинки гулко стучали по полу, а со стен с холодным неодобрением на них смотрели высеченные из камня ангелы. В этом зале барельефы изображали сцены из Великого крестового похода. Крылатые Астартес — символические изображения воинов Гвардии Ворона — гордо и величаво смотрели на мир, приведенный ими к Согласию много тысяч лет назад.

Дорогу в следующее помещение преграждали очередные двойные двери. Тейд покачал головой.

— Нас ведут. Ведут, как скот на бойню.

Многие кадийцы кивнули.

— Один зал за другим, и везде лишь незначительное сопротивление, — заметил Зайлен. — Они постепенно изматывают наши силы.

Несколько человек проверили запас зарядов и одобрительно забормотали.

— Сет? — Тейд уперся в псайкера взглядом. — Подготовительные залы заканчиваются. Это сердце монастыря. То, что ты ощущаешь, уже близко.

Псайкера била дрожь, из правого глаза по щеке протянулась дорожка темной крови. Тейд уже был готов его пристрелить. Некомпетентность псайкера истощила терпение капитана. Он понимал, что комиссар почти наверняка убил бы дрожащего старика не только из-за невыполнения долга, но и из соображений психической безопасности. Однако Тейд хотел сохранить любое преимущество, имеющееся в его распоряжении.

В этой миссии с самого начала все пошло не так, и в первую очередь из-за этих глупцов Шестого полка, которые вознамерились отбить у противника святыню. Можно ли было овладеть монастырем? Вероятно. А можно ли было обойтись без сокрушительных потерь? Ни единого шанса. А могли ли несмышленыши вроде этих янусцев, заброшенных в космос прямо из мира, где были призваны, удержаться здесь? Никогда.