Чтение онлайн

— Остынь, — хлопнул глава табора пятящегося в ужасе мужчину по плечу, — Добродетели, не забывай, — напомнил он речь гостьи, — Она же сказала, что друид. Но мой друг прав, ты могла бы быть и повежливей.

— Достопочтенный Тамаш, — закатила глаза Марго, прекратив свою трансформацию, — Мы не на светском балу, чтобы любезничать и кружиться в вальсе. Прояви ту самую добродетель. Есть у тебя здесь семьи с малыми детьми? Её возраста или младше. Подсади к кому, растите девочку. Пройдут годы, я вернусь. Отблагодарю вдвойне.

— Ещё злата привезёшь? — прохрипел дед.

— Привезу, дорогой Плеймн, — саркастично заметила ему незнакомка, — Вставишь себе золотые зубы.

— Ты уже знаешь, что я Тамаш, что он Плеймн, а своё имя нам не сообщила, не вежливо, — скривил голову на бок цыганский лидер.

— Да говорила я уже, ты прослушал. «Меньше знаешь — крепче спишь» зовут меня, забыл? — хмыкнула женщина, прошагав к телеге, — Поможешь с мешками-то?

Она развязала несколько верёвок, и внутри действительно брякнули заранее взятые ею с собой из замка подсвечники и другая драгоценная мелкая утварь. На звон золота сомневавшийся Тамаш всё-таки подошёл. Слегка кивнул молчащей девочке приветствием, также ничего не говоря, поглядел на мешки и взяв обеими руками потащил поближе к костру, чтобы рассмотреть, так как ночь уже вовсю сгущалась вокруг плотной темнотой.

— Если всё пройдёт успешно, — тихо сказала Марго дочери, — Останешься здесь с ними.

— Здесь? Они же бездомные! — с отвращением возмутилась девочка, благо стояли они с повозкой достаточно далеко от костра, где все разглядывали дорогую посуду, чтобы те не расслышали.

— Они кочевники! — буркнула строго мать, — Прекрасно живут, нарядные, красивые, весёлые. Музыку любят, песни поют.

— Я что буду спать на улице? — не унималась та.

— Они кочуют, живут в движении, — объясняла Марго, — Каждый день на новом месте. Ну, практически, — задумчиво добавила она, будучи уверенной, что такие стоянки могут вполне держаться и несколько дней, особенно в хорошем месте, — переносят с собой хижины из тёплых цветных одеял, у них есть кибитки вардо, вон гляди, — показывала она на передвижные цыганские дома: и крытые, и плоские расписные повозки с прикреплёнными бортами на больших деревянных колёсах.

— И мне придётся есть сырую рыбу? Неощипанную птицу? — продолжала сыпать вопросами Синеглазка, с ужасом в голосе, — Самой ловить, чтобы себя прокормить?

— Да что ты заладила, они культурные люди с древними традициями, у них есть каменные печи, где готовят еду, нередко даже сами разводят кур, а дикую птицу или кроликов хорошенько приготовят, вот увидишь! — заверяла Маргарита, — Уверена, всю охоту на себя возьмут смелые цыганские парни, тебя не заставят с утра до ночи за зайцами гоняться по лесам.

— Ага, а если заставят, я вернусь, а табор уже уехал, — покачала головой девочка, — Они же кочевники, — напомнила она матери её же слова.

— Попрошу за тобой присмотреть, — провела мать по детским волосам, — Будешь носить цветастые платья, купаться в горячих источниках, изучать их быт, культуру, венки из цветов плести, выучишь историю нашего мира через сказки, легенды и истории, будешь изучать небо и звёзды. Пусть обучат тебя тому да эдакому.

— Ох, я хочу домой, в замке было очень хорошо! — насупилась девочка.

— Идём, познакомишься, — словно игнорируя последнюю детскую фразу, она вытащила малышку из повозки, и за руку повела к огню.

Там уже вовсю достали содержимое мешков, деля предметы между собой. Да так, что не обошлось без ссоры, споров и драки, так что шум и гам постепенно нарастали в таборе, разгораясь вместе с пламенем высокого костра.

— Да что происходит-то? — подошла она к ближайшему знакомому — тому деду в белой рубахе и красном поясе, который она не приметила ранее в темноте.

— О, девчонку уведи, — попытался он своей морщинистой левой ладошкой закрыть глаза Синеглазке, но та просто обошла мать с другой стороны, — Не для детей зрелище сейчас будет.

— Не поделили поровну чужое добро? Тамаш ещё согласия не дал, а они… — начала было возмущаться Марго и едва не ринулась всех разнимать.

— Да нет, не в золотишке дело, — оборвал её дед, — Мирелка, мать главной красавицы Джофранки, выдаёт дочку замуж, — начал он рассказ издалека, — Стево и Шандор с малых лет бьются за неё. А тут у Стево ещё случай подвернулся златом заплатить, отдать своё Мирелке хочет. Шандор возмутился, велел по-мужски разобраться, на ножах биться за сердце первой красавицы табора.

— Та что ль? — кивнула Марго в сторону одной из напуганных девушек, которую сочла наиболее симпатичной из молоденьких цыганок, Синеглазка также обратила на неё внимание.

— Она самая. Сама определиться не может, кровь унять! Хочет, чтобы бились за неё! Ну дурёха ж полоумная! — сипло возмущался старичок.

Возле этой симпатичной и расцветавшей прекрасным цветком табора ютилась неугомонная младшая сестрёнка, которую та то и дело окрикивала именем «Каце», велела уйти от костра и лечь спать в их повозке, но черноокая малышка никак не хотела слушаться.

— Обернусь медведем, разгоню всех, в миг у меня помирятся, — сказала Маргарита, готовая уже перевоплощаться и срывать платье, но старик схватил её за предплечье.

— Тоже неразумно, — возразил он, — Сегодня помирятся, а едва ты табор покинешь, опять начнут. Буйный нрав, им разобраться надо. Тамаш тоже перечить не смеет, а он любит у нас драки прекращать, чуть что.

— Хм, — недовольно покачала головой гостья, сжав руку дочери, — И частые у вас здесь драки, что ли?

Дед не ответил. Толпа от костра в этот момент двинулась, отодвигая брёвна и разгребая поляну. Сиплый старческий голос лишь начал пояснять новеньким, что парням плотно завяжут глаза ткаными повязками и выдадут по ножу. Убивают в таких дуэлях редко, но всякое может случиться. Биться будут, пока один не признает поражение и не откажется от Джофранки.

Многие цыгане стояли с задумчивыми лицами, кто-то покусывал ноготь большого пальца, кто-то ладонями потирал нос, поглядывая на подготовку к поединку. Больше всех переживали и почти плакали матери обоих юношей. Поколение постарше покачивало головами, мол, надо быть умнее, лишь немногие поддавали жару, скандируя что-то раззадоривающее для грядущей драки.

На первом молодом человеке с короткими кудрями, чьё имя было Стево, красовались чёрные кожаные штаны, а сверху тёмно-серая, почти чёрная, плотная рубашка в тон выразительных мужских очей, поверх которой хорошо на мускулистом теле сидел светлый жилет, который когда-то, наверное, был голубоватым или синим, но сейчас довольно изрядно выцвел. Длинноволосый Шандор же, отличавшийся от оппонентка более крупным носом и глубоко посаженными зелёными глазами, собрал сзади в хвост свои жёсткие густые пряди и был разодет в просторную сиреневую рубаху и тёмно-синие шаровары.

Оба были хорошего телосложения, явно сильные и ловкие, по словам старого Плеймна дравшиеся уже не в первый раз, однако на этот раз уже по-настоящему, за руку и сердце своей возлюбленной, в смертельно опасной схватке на ножах.

Чёрные ворсинки на подбородке и по краям губ, придавали внешности Шандора некий колорит мужественности, правда в правом его ухе красовалась серьга, что в глазах пришедших к костру женщины и дочери не особо-то подходило сильному полу, однако она в таборе всего лишь означала, что он единственный сын своей семьи. А вот Стево, вероятно, пытался отрастить красивые усы, но это у него в силу молодого возраста, пока не слишком-то получалось.