Чтение онлайн

– Вы были знакомы раньше? – удивился Лионель.

– Еще бы! – Филипп улыбался. – Это не девушка, а ураган в юбке! Вот только она меня не узнала там, на лесной дороге.

Между тем граф Бернар де Арманьяк подошел к дочери и поцеловал в лоб. Затем взял ее за руку и обратился к гостям.

– Мессиры, это моя дочь леди Луиза, графиня де Арманьяк, де Родэ, урожденная де Фезансак! – с достоинством сказал он. – А это, – отец подвел ее к тому самому испанцу, – граф Альваро Альба те Торнес – твой жених! Как ты знаешь, вы с мессиром Альваро помолвлены с детства, о том я и его отец, упокой Господи, его благородную душу, поклялись на Священном Писании!

«Но я не давала никаких клятв! Рано ты так обрадовался, мерзкое отродье!» – думала Луиза, обдавая улыбающегося испанского графа молчаливым презрением.

– Моя дорогая! Я безмерно счастлив наконец-то увидеть Вас! – криво улыбаясь, испанец склонился перед Луизой, пытаясь взять ее руку, чтобы поцеловать. Она отдернула руку, убрав ее за спину.

«Вот негодяй! Делает вид, что не узнает меня!» – злость с новой силой закипела в ней.

– Разве? – прищурилась Луиза. Слова гнева и недавно рожденной ненависти готовы были сорваться сами собой. Кулаки девушки непроизвольно сжались. Она испытала непреодолимое желание наброситься на жениха и пинками выгнать из замка. Причем пинать его до самой дальней границы их владений. Жаль только, что воспитанные леди себя так не ведут…

– Не сомневайтесь! – нагло рассматривая ее, ответил граф.

Отец слегка толкнул Луизу, но она не стала кланяться.

– Сэр Филипп Бернард-Эзи граф де Альбре, – продолжал сэр Бернар, – хотя ты должна помнить его. В детстве вы частенько играли вместе, когда мы жили в Оше. Сейчас граф – первый рыцарь Юга! На турнирах ему нет равных!

«Так вот оно что! – Луиза, наконец, вспомнила Филиппа. Ведь это тот самый вредный хвастун, с которым она постоянно дралась в детстве и который жестоко высмеивал ее. – Хм! Однако как он возмужал! И стал чертовски привлекательным!»

– Леди Луиза! – Филипп склонился перед ней, положив правую руку на грудь, выражая этим свое глубокое уважение. – Примите мое искреннее восхищение Вами! За те десять лет, что я не имел удовольствия видеть Вас, вы стали восхитительно прекрасной!

Черные волосы шелком заструились по груди рыцаря. Низкий и глубокий тембр его голоса был под стать мужественной внешности. Филипп был красив, но красота его не казалась ни заносчивой, ни самолюбивой.

«Ну вот! – подумала Луиза, которой так хотелось спрятаться от его насмешливого взгляда. – Приперся невесть откуда, не иначе как посмотреть на весь этот фарс!»

– Приехал в очередной раз посмеяться? – буркнула Луиза, не забыв прошлые обиды, и тут же пожалела о своей несдержанности. Она прекрасно понимала – все эти люди, все кроме двоих присутствующих, ни в чем не виноваты в сложившейся ситуации. А она ведет себя не как хозяйка замка. Это плачевно. Луиза слегка покраснела от оплошности.

Филипп растерялся и не нашел, что на это ответить.

– Не гневайтесь, граф! Луиза выросла среди воинов. Недостаток женского воспитания сказывается, – пристыдил ее отец, тем самым разозлив.

– В следующий раз, граф, не вздумайте становиться на моем пути! Я сама в состоянии постоять за себя, – более сдержанно сказала Филиппу Луиза, намекая на утреннюю стычку.

– Как пожелаете, моя леди! – склонил голову граф де Альбре.

Краснея от досады под восхищенным взглядом его выразительных глаз, Луиза потянула отца дальше.

– О чем это вы говорили? – поинтересовался сэр Бернар.

– Старые счеты, – уклончиво ответила она.

– Пора бы уже забыть детские обиды. Десять лет прошло, вы давно выросли.

– Ни за что! – упрямо заявила Луиза. Она не забыла их последней драки с Филиппом. Повздорив, они вцепились друг другу в волосы и катались по земле, пока прислуга не растащила их.

Когда отец подвел ее к последнему из гостей, Луиза чуть не фыркнула, удивляясь чересчур броскому облику молодого человека.

– Сэр Лионель герцог де Жульер, – представил его отец, – сеньор из Лангедока, блистательный поэт и галантный кавалер. Герцог долгие годы жил в Риме, а теперь возвращается в свой родовой замок.

– К Вашим услугам, сударыня, – поклонился Луизе герцог с той утонченностью манер, с которой только мог.

Шелк, бархат и плетеная замша его костюма, расшитые золотыми и серебряными нитями, говорили о том, что их владелец был приверженцем последней моды. Длинные рукава лиловой коты со множеством пуговок свисали до пола. Белый сюрко с серебряной вышивкой и золотыми вензелями прикрывал серебряный плащ-мантель, свешиваясь с левого плеча юноши. На бархатном берете красовалось большое страусовое перо, скрепленное аграфом. На поясе блестел тонкий кинжал в золотой отделке.

– Милорд, рада знакомству! – ответила поклоном Луиза, изучая слишком изящный кинжал. Вряд ли бы он спас жизнь своему владельцу в случае нападения.

Церемония представления закончилась. Сэр Бернар проводил дочь к ее месту за столом, и все вновь сели за трапезу.

Слуги принесли следующую перемену блюд. Ароматы кушаний, подаваемых попеременно, соперничали друг с другом по изысканности, которую только можно себе представить. Рыцари лишь дивились такому изобилию, свидетельствовавшему о богатстве и знатности хозяина.

– Держи себя в руках! – зашептал Жан, сидевший рядом с Луизой.

– Не могу! – так же шепотом ответила она, сверля ненавидящим взглядом своего жениха.

Альваро де Торнес с полным удовлетворением оценивающе рассматривал Луизу. Рыцари Лионель и Филипп, сидевшие напротив, тоже не сводили с нее глаз, с любопытством наблюдая за происходящим.

– Ты чего такая измученная? – брат с участием заглянул Луизе в лицо. – Если из-за него… – он кивнул в сторону испанца, – не стоит так убиваться.

– Не только! – вздохнула она, переходя на еле слышный шепот. – Беда у нас! Оборотни появились в селениях. Людей убивают.

– Да ты что?! – округлил глаза брат.

– Так и есть! Подробнее расскажу потом.

– Хватит шептаться, – прикрикнул на них отец. – Так что там Вы говорили о волнениях в Арагоне? – спросил он у испанца, возобновляя прерванный появлением Луизы разговор.

– Королевство сотрясают постоянные восстания черни, – ответил тот, наблюдая, как служанка наливает в его кубок вино. – Я своих держу крепко. А вот в восточных землях за две недели случилось семь восстаний. Хайме, конечно, помог кортесам. Крови пролилось много, – испанец злобно усмехнулся, – но и себя при этом не забыл.