Чтение онлайн

…Да, назад ходу не было. Теперь Мишель уже не мог выбирать и колебаться. Теперь у него была лишь одна единственная возможность — заплатить за жизнь Саусан и ее брата жизнью шейха.

Он расстался с Селимом в закусочной после нескольких кружек пива. Голова была тяжелой, и он отказался от предложения Селима довезти его на «фольксвагене» до дома, сказав, что хочет пройтись пешком и проветриться. Мишель помог охмелевшему Селиму сесть в машину, подождал, пока тот скрылся в ближайшем переулке, и пошел по людной улице к серому особняку — цели предстоящей операции. Ему было любопытно — чей это дом? Бейрутский дом шейха, как он знал, находился довольно далеко отсюда — в квартале, населенном друзами, и хорошо охранялся. Улочки и переулочки, ведущие к нему, были уставлены многотонными кубами бетона так, что автомобилистам приходилось медленно лавировать между ними. Скорости здесь не развить — это было сделано после того, как однажды ночью дом шейха был обстрелян из гранатометов с промчавшегося мимо автомобиля. И в каждом переулке, и у самого дома стояли посты друзской милиции — вооруженные до зубов парни в пятнистой форме, на рукавах которых были красные повязки с эмблемой прогрессистов — в белом круге автомат и крест-накрест с ним крестьянская мотыга. Парни останавливали каждую машину — открывали багажник и капот, осматривали изнутри кабину. С помощью больших зеркал, насаженных на длинные палки, они проверяли, не прикреплена ли взрывчатка к днищу автомобиля, внимательно и придирчиво изучали документы водителей, а порой и обыскивали их. И, конечно же, ни одной незнакомой им машине не разрешалось даже замедлять ход, проезжая мимо дома шейха, не говоря уже о том, чтобы остановиться поблизости.

И все же на шейха уже было совершено несколько неудачных покушений, и он предпочитал жить у себя в горах, спускаясь в Бейрут лишь в самых редких случаях. О том, что он побывал в городе, становилось известно лишь после того, как он благополучно ускользал в горы, и к этому все привыкли, и все понимали, что иначе нельзя. Впрочем, и в своем родовом гнезде шейх не проводил много времени. Газеты сообщали то о его визитах в Дамаск, то в Амман, то в Триполи, то в Аден. Он был вездесущ и в то же время неуловим — он знал, что за ним идет охота, и извлек урок из гибели своего отца. И все же теперь кому-то удалось вызнать, что он должен скоро побывать в сером трехэтажном особняке в западном Бейруте. Может быть, этим людям был уже известен и день его появления, и даже час. А это значило, что у них был кто-то свой в окружении шейха… или в окружении того, кому принадлежал серый особняк.

Отныне Мишель почти не бывал в университете, проводя почти все дни с Селимом. Селим забирал его где-нибудь на людной улице. Старенький «фольксваген» притормаживал точно возле него, и Мишель поспешно юркал в полуоткрытую Селимом дверцу машины. Они много раз уже проезжали мимо серого трехэтажного особняка, и теперь Мишель знал, что этот дом принадлежит одному уважаемому политическому и государственному деятелю, известному своими умеренными взглядами и стремлением к посредничеству между фалангистами и их противниками.

Возле особняка прогуливался полицейский, не позволявший никому ставить машину рядом с воротами. Но улица была коммерческой, движение напряженным, стоянок поблизости не было — и на тротуарах парковали машины хозяева ближайших магазинов и те, кто приезжал сюда по делам или за покупками.

В день «Икс», объяснял Селим, специальная группа с утра поставит машины так, чтобы их нельзя было миновать, выехав из особняка. Затем в точно назначенное время эти машины уступят места машинам, которые пригонят Селим и Мишель, а затем надо будет ждать в закусочных поблизости, пока члены третьей группы не подадут знак, что машина шейха выезжает из особняка и едет по улице в сторону той или другой машины-«ловушки».

Но пока день «Икс» был им неизвестен, и оба они нервничали, желая, чтобы все это поскорее кончилось. Сами приказал, чтобы они не разлучались и держали с ним постоянный контакт — звонили бы по телефону в его берлогу каждый час. Паролем, означающим, что шейх в городе и операцию нужно начинать, должна была служить фраза: «Мама просит позвонить». Специально для этой операции, получившей кодовое название «Молния», Сами сконструировал хитроумные устройства, взрывающие адские машины на расстоянии. Они были вмонтированы в корпуса небольших радиокассетников «Сони». Сами очень ими гордился. Стоило включить приемник, как радиопередатчик посылал сигнал в настроенное на него взрывное устройство.

Селим высоко оценил «игрушки» Сами, который охотно объяснил ему и ничего не понимающему в электронике Мишелю, что сделанное им можно считать открытием и когда-нибудь он запатентует его в Штатах. Пока же секрет изобретения хранится в его голове. Заодно он предупредил, что при попытке заглянуть в потроха «игрушек» они взорвутся, так как снабжены надежным защитным устройством, рассчитанным на то, чтобы отправить любопытную душу прямо на небо.

К этому времени Мишель уже знал, что Селим по образованию техник-электроник, имел в западном Бейруте свою мастерскую, но что-то там пошло у него не так, он пытался расширить дело и подыскал для этого солидного компаньона, владельца магазина радиотехники. Компаньон неожиданно свернул бизнес и бежал из Ливана в Южную Америку вместе со всем капиталом Селима. А тут еще кто-то из конкурентов взорвал мастерскую Селима, и парень совсем сел на мель.

Бывая все время вместе, Мишель и Селим невольно и постепенно все больше и больше узнавали друг друга.

Откровенность за откровенность, и как-то, когда от мыслей о судьбе Саусан стало совсем уж невмоготу, Мишель рассказал Селиму о том, как он оказался втянутым в операцию «Молния», и тот самым искренним образом посочувствовал ему: история Мишеля в духе арабского Востока — злые духи, разлучившие возлюбленных… безутешный, потерявший от любви и горя разум, герой, готовый на все в борьбе за счастье…

На глазах расчувствовавшегося Селима даже выступили слезы, и тронутый его сочувствием Мишель не вспомнил, что чувствительный партнер со спокойной совестью расставлял по западному Бейруту начиненные взрывчаткой машины и получал деньги за убийство ни в чем не повинных людей. Теперь уже и Мишель думал об убийстве шейха гораздо спокойнее. Кто, в самом деле, был ему этот шейх? Горный феодал, живущий по-княжески во дворце и стремящийся к власти уже не только в своих краях, но и во всем Ливане! Почему Мишель должен жалеть о шейхе, если тот оказался на пути к его счастью? Убийство? Ну и что же! Ливанцы каждый день убивают друг друга вот уже столько лет, и никто не испытывает при этом ни малейших угрызений совести!

Обо всем этом любил разглагольствовать Селим. Говорил он убежденно, и Мишель только удивлялся его неоспоримой, как ему теперь казалось, аргументации. Селим часто ссылался при этом на имена известных иностранных политических авторов, а когда Мишель как-то спросил, где он доставал их книги, усмехнувшись, ответил, что брал их у мистера Смита. Он не упускал случая, чтобы поиздеваться над упрямым неверием Мишеля в то, что американец был далеко не тем симпатичным и безобидным человеком, каким его считал Мишель. А Мишель не верил или, вернее, не хотел верить в это.

В редкие минуты, когда он оставался один, Мишель несколько раз звонил по телефонам, указанным на визитной карточке Джеремии Смита, но телефоны были немы. И их молчание тяготило Мишеля. Несколько раз по утрам он появлялся на набережной — в часы, когда он встречал здесь Джеремию Смита, занимавшегося «джоггингом», но того на набережной не было. А между тем Мишеля почему-то очень тянуло увидеться с ним. Нет, он не будет задавать американцу дурацких вопросов — правда ли то, что говорит о нем Селим? Он просто посмотрит, как американец будет с ним держаться — теперь, когда операция «Молния» уже подготовлена и день «Икс» наступит завтра, послезавтра, вот-вот… Мишель спросит его — нет ли каких-нибудь новостей о Саусан и каким образом фалангисты будут выполнять обещание Фади… потом, после операции «Молния»? Бизнес есть бизнес, как говорит Селим, и Мишель вот-вот выплатит цену, которую потребовал Фади, а что потом? Нет, встреча с Джеремией Смитом становилась для Мишеля все более и более необходимой. Психологический порог он переступил, операция «Молния» была теперь для него лишь обычной сделкой, и в душу закрадывались сомнения — не обманет ли его Фади, как самый обычный торговец?

Он поделился своими сомнениями с Селимом, и тот скептически ухмыльнулся:

— Сегодня в Ливане люди не верят даже самим себе, не то что кому-то. А Деду ты, парень, теперь не нужен, у него уже другие дела. Да и кто ты такой? Новичок, который даже не показал еще себя в деле.

Он вдруг задумался, а затем продолжал уже мягче:

— Но если ты хочешь что-нибудь узнать о твоей девушке… В этом тебе я, наверное, смогу помочь… есть у меня тут один знакомый.

Мишель растроганно прижал правую руку к сердцу и чуть склонил голову: