Кровь на черных тюльпанах
Шрифт:
Поставив здесь точку, Билл призадумался. Глупо. Кому он мог звонить и с кем беседовать по душам, когда он в городе знает только сестру, но она в данный момент отсутствует. Да бог с ним. Они хотят бумагу «по всей форме», они получат ее. Кто «они», Билл знал. «Бумага» от его непосредственного начальника сразу же пойдет еще выше, а потом к коллегам в Вашингтоне. Этот «В. Ч.» ФБР, собственно, не интересует…
«Наблюдение было снято после его прибытия в гостиницу. Как и предполагалось, В. Ч. отправился на Рыбачью пристань. Согласно полученным указаниям, на него надавили неподалеку от «Вагабонда».
И кто мог знать, размышлял Билл, что он заступится за этого рыжего? Все равно ребята бы с ним заговорили и провели работу. Каждому по пятьдесят долларов — они в восторге были. Только ведь не подозревали, что таких, как они, Вирджил Чип может положить с десяток. Ну, конечно, они-то думали попугать, «пощекотать» и поставить пару синяков до того, как из-за угла выйдет полицейский. Если по смете пятьдесят, то они и получат по полсотни, хотя вмазали им долларов на сто.
«В ресторане «Фиш гротто» к нему подсел наш сотрудник, выдававший себя за агента похоронного бюро, подвыпившего после работы, и стал предлагать услуги фирмы».
— А он и вправду был пьян, — вслух сказал Билл. — В этот образ вжиться нетрудно.
«После этого В. Ч. вернулся в гостиницу, о чем нас известил «Утконос». Я позвонил в Вашингтон, и через минуту В. Ч. получил известие. Вопреки предполагавшейся схеме, согласно которой В. Ч. ночует в гостинице, а полиция входит к нему с обыском по доносу — торговля наркотиками, — объект вызвал такси и сразу уехал в аэропорт».
Отчет застопорился. Билл покрутился в кресле и схватился за телефон.
— Гордон?
— Да что случилось, Билл, в конце-то концов? Не делай из меня идиота, оставь это моей жене!
— Извини. — Билл редко говорил это подчиненным и знал, что на них это слово действует. — Проверь, нет ли среди экипажа того самолета, который мы упустили, какой-нибудь знакомой тебе стюардессы? Только не говори «сейчас посмотрим», должен же ты что-нибудь просто помнить.
— Помню. Есть — Гордон сказал это довольно развязно, и Билл, отрядивший когда-то этого мускулистого красавца на аэродром, сразу все понял.
— Вот и хорошо. Она ведь наш человек?
— Мой, наш — все равно, не так ли?
— Тогда немедленно сделай так, чтобы на борт самолета отбили РД. На ее имя. «Рисую» приметы…
Положив трубку, Билл повернулся к машинке и набросился на клавиатуру:
«В связи с тем что рейс В. Ч. на Канзас-Сити отправлялся полупустым, я решил поручить наблюдение в самолете нашему внештатному агенту…»
Он снова повернулся в кресле.
«…по кличке «Реактивная», месяц назад давшей подписку о добровольном сотрудничестве с нами. Ее отчет будет представлен мною завтра».
…— Гордон?
— Все прекрасно, он летит, она уже смотрит.
— Ты прекрасен, только вот когда она вернется, пусть подпишет.
— Что?
— Нет, я тебя переоценил. Пусть в письменном виде поклянется в любви к директору ФБР. Дату ставить не надо. Еще надо отчет.
Не дожидаясь ответа, Билл положил трубку и подписался под машинописной страницей.
«Да и места вышибал в салонах все заняты», — подумал он.
Стюардесса уже раздала пассажирам напитки, соответствующие их вкусам и желаниям. Поклонница «прекрасного Сан-Франциско» выпила немного виски с содовой и теперь еще возбужденнее доказывала тупо кивавшему соседу, что другого такого города нет во всем мире.
— Я, правда, побывала еще только в Канаде, но все равно скажу вам…
— Извините, мэм, — сосед невежливо прервал ее, встал со своего места и торопливо зашагал по направлению к хвосту самолета.
«Не иначе как пошел просить парашют», — прикинул Чип и тут же закрыл глаза.
И вовремя, потому как неугомонная туристка сделала глоток из стаканчика и повернулась к нему. Чип почувствовал ее взгляд и старательно изображал человека, погруженного в сон.
Неожиданно он почувствовал на себе другой взгляд. Чип на мгновение приоткрыл глаза и увидел стюардессу. Она стояла у входа в салон и пристально его изучала.
«Не просто так», — решил Чип, потому что стюардесса, застигнутая врасплох, не улыбнулась, не стала, как поступил бы, скажем, он на ее месте, заботливо изучать и других пассажиров, а резко повернулась и ушла.
«Открытое наблюдение для оказания психологического давления на объект». Чип знал, как это делается. Теперь события всего дня выстроились в одну цепочку. «Хвост» от аэропорта Сан-Франциско до гостиницы. Чип не хотел в это верить, но теперь не верить было просто глупо. А драка? Не вписывается. Похоронное бюро? Если да, то неплохо. Пустое место рядом? Стюардесса?
Папка с чистыми листами бумаги, которую он все еще держал на коленях, выскользнула на пол. Он подобрал ее и увидел на первом листе имя: «Джудит».
…Он заканчивал университет, а Джудит только перешла на второй курс, когда погибли их родители. Смерть отца и матери была нелепой. А впрочем, какая смерть родителей может быть логически оправдана детьми, если они по-настоящему их любят?
Они поехали на рыбалку и разбились на машине, возвращаясь в город.
У Джудит остался в жизни любимый брат, у Вирджила — любимая сестра. Они знали, что такое встречается редко, что после окончания школы сестры и братья «разбегаются» по жизни, по всей Америке. Бегут, не задумываясь, друг от друга и потом лишь изредка поздравляют родственников по почте. Смерть родителей заставила брата и сестру держаться вместе. Но радости особой это им не доставляло.
Джудит принадлежала к числу тех людей, которые не станут при людях пробовать на зуб серебряный доллар, чтобы проверить, фальшивый он или нет. 99 процентов всех остальных «всеамериканских ценностей» она воспринимала недоверчиво и скептически. Джудит искала ответы.
Война во Вьетнаме — почему?
Почему во Вьетнаме гибнут ее сверстники, а ее друзья по университету идут на демонстрации протеста и сжигают призывные повестки?
В богатой стране не хватает денег на всех — почему?
Почему есть голодные дети и ограничивающие себя в еде пожилые миллионеры?
Вопросы, которые она пыталась задавать Вирджилу, были самые примитивные. Брат всегда уходил от этих бесед, и дело кончалось тем, что они шли в гости к кому-либо из друзей или ужинать в недорогой ресторан.
Но беда была в том, что, не получая ответов от брата, Джудит пыталась «докопаться до истины» сама. К концу первого курса Джек Питерсон, которому она долго хотела объясниться в любви, но так и не решилась, посоветовал ей: