Чтение онлайн

– Скорее отчитывался перед начальством. Представьте, брошенные пушки находит следующая за нами часть русских. Заклепать и бросить орудия могли и мы сами, а так им дают понять – это дело рук РуцкИ. Не сомневаюсь, что именно он предложил Кутузову способ ослаблять нашу армию, лишая ее артиллерии. Ведь она главная забота императора. Он приказал бросать все, но приложить максимум усилий для сохранения пушек. Посланец это наверняка знает.

– Понятно, – кивнул Даву.

Некоторое время он молчал, затем все же вытащил руки в тонких перчатках из-под шубы, открыл ящик стола и достал из него пару эполет и пышной бахромой.

– Это вам, Маре, – сказал, протягивая их начальнику разведки. – Император утвердил мое представление. Я обещал вам чин генерала и, как видите, держу слово. Полагающуюся вам по чину шляпу раздобудете сами.

– Благодарю, ваша светлость!

Бывший полковник, а теперь генерал схватил эполеты и прижал к груди.

– А теперь берите стул и подсаживайтесь поближе.

Маре подчинился.

– Итак, я сдержал слово, – начал Даву, глядя на подчиненного. – Пришло время ответить тем же. Вы обещали выполнить любой мой приказ. Подтверждаете?

– Да, ваша светлость. Клянусь!

– Для начала вопрос. Вы видели спектакль на приборе посланца и лучше меня знаете, чем кончится эта кампания для императора и Франции. Теперь нет сомнений, что так все и случится. Вы хотите этого, генерал?

– Нет, ваша светлость!

– Тогда нужно принять меры – изменить ход событий.

– Но как, ваша светлость? Что могут сделать вы и я? Император никого не слушает, он уверен, что нужно продолжить эту кампанию.

Маре внезапно умолк, сообразив, что сболтнул лишнее. Это не его дело – обсуждать намерения императора с маршалом. Но Даву к его удивлению не рассердился.

– Вы абсолютно правы, Маре, – сказал спокойно. – Император ведет Францию к гибели. Будет так, как сказал посланец. Из России выйдут жалкие остатки некогда Великой армии, император уедет в Париж, где сформирует новую. Под ружье придется ставить мальчишек, поскольку предыдущие призывы забрали у Франции молодых мужчин, которые уже погибли и еще погибнут в России. Русский царь заключит союз с другими государями Европы, их объединенные армии перебьют мальчишек, неприятель войдет в Париж и низложит императора, после чего на трон призовут Бурбонов. Они станут править так, что страна восстанет. Узнав о том, Бонапарт вернется с Эльбы, но лишь затем, чтобы вновь пустить Франции кровь. Потерпев поражение под Ватерлоо, он сдастся нашим злейшим врагам – англичанам. Не знаю, как вы, генерал, но я не хочу такой судьбы моей Родине и ее императору.

– Что нужно сделать? – подобрался Маре.

– Бонапарт не должен выйти из России живым. Тогда мы сможем заключить с русскими мир, и отвести Францию от края пропасти.

Сказав это, Даву впился взглядом в подчиненного, следя за его реакцией. Но Маре даже глазом не моргнул, что маршала порадовало. Значит, не ошибся в подчиненном.

– Боюсь, что у меня не достанет возможностей провернуть такое, – сказал Маре после недолгого размышления. – Императора охраняет гвардия. После предыдущих покушений подобраться к нему невозможно.

– А вам и не нужно, – буркнул маршал. – Не хватало, чтобы Бонапарта убил кто-то из французов. Это всколыхнет империю и может вылиться в очередную революцию. Пусть это сделают русские. Император, погибший в бою, что может быть понятнее и естественнее? Тем более, что Бонапарт любит гулять под пулями и ядрами, считая себя от них заговоренным. Мюрат тоже так думал. Помните, чем это кончилось?

– Да, – кивнул Маре, – но не представляю, как подобное сделать.

– Подскажу. Эти лазутчики из поляков по-прежнему служат вам?

– Да.

– Они преданы и умеют молчать?

– Зависит от суммы вознаграждения.

– Обещайте, сколько хотите. Заплатите щедрый аванс. Золото у нас есть – в Москве взяли его много. Однако по завершению дела полякам лучше исчезнуть навсегда. Вы поняли?

– Да, ваша светлость, – кивнул начальник разведки.

– Поручите им найти РуцкИ и установить с ним связь. Это возможно?

– Трудно, но осуществимо, – ответил Маре, подумав. – Отряд РуцкИ наверняка заходит в уцелевшие селения русских. Его солдаты тоже люди и хотят ночевать в тепле под крышей. Поляки лучше всех знают о нетронутых нами селениях и умеют говорить с русскими. В отличие от нас они не голодали при отступлении, а их кони не испытывали недостатка в фураже[2]. Насколько знаю, они не прибегали к реквизициям, предпочитая договариваться с пейзанами.

– Тогда отправляйте своих людей в поиск. Для чего нам понадобился русский офицер, знать им не нужно, это тайна. После того, как с РуцкИ установят связь, вы дадите ему знать о маршруте движения императора, передав сообщение. Я, в свою очередь, постараюсь этот маршрут узнать или направить императора по нужной дороге. Как вам такое?

– Блестяще! – воскликнул новоиспеченный генерал. – Я бы не додумался.

– Это потому, что не вхожи в ближний круг императора и не допущены к государственным тайнам, – сказал Даву. – Но, если у нас выйдет, положение изменится. У императора есть сын, который наследует трон, но, поскольку он еще дитя, Францией станет править регент или их совет. Полагаю, он будет состоять из тех, кто долгие годы был рядом с Бонапартом. Смекаете?

– Да, ваша светлость! – подтвердил начальник разведки.

– Если я войду в регентский совет, вас ждет блестящая карьера. Мне понадобится умный и деятельный человек вроде вас. Поэтому старайтесь.

– Приложу все усилия! – заверил Маре.

– В ближайшее время армия выйдет из Смоленска. Оставаться в нем бессмысленно. Император еще не решил, куда двигаться, но выбор у него невелик. В Полоцке русские, Вильно прикрыто их армией, придется пробиваться с боями. Сомневаюсь, что император на это пойдет – армия слаба. Остается Минск, где нас ждут магазины с провиантом, но на юге литовских земель действует Чичагов. У него большая, не расстроенная сражениями армия, не испытывающая к тому же недостатка в провианте и фураже. Адмирал, командующий ею, конечно, не Кутузов, но Минск захватить он сможет. В этом случае нам останется щель, через которую надо проскользнуть к границам империи. Это трудно. Русские, судя по всему, горят желанием уничтожить нас до последнего человека. Надо бросить этой стае кость, и вы понимаете какую. Поспешите, генерал. Времени у нас мало.

– Разрешите действовать? – вскочил Маре.

– Идите, – кивнул маршал. – И знайте. Все, что мы обсудили здесь, делается во благо Франции. Она, а не наши чины и место у трона, должна стоять на первом месте. Хотя чины лишними не будут.

Начальник разведки кивнул и вышел. А Даву, откинувшись на спинку кресла, еще некоторое время размышлял. Не просчитался ли он, доверившись Маре? Но, с другой стороны, кому? Кто еще способен выполнить столь щекотливое поручение? Маре умен и прекрасно понимает, что с отрешением от трона Бонапартов такие, как он, окажутся не у дел. Если аристократа Даву, если верить посланцу, после реставрации Бурбонов отправили в отставку, чего ждать сыну стряпчего? «Все сделано верно, – пришел к выводу маршал. – Остается надеяться, что Маре не оплошает».

На пути к Смоленску я в полной мере осознал смысл выражения «боевая работа». Именно ею мы и занимались. Вышли к дороге, встали в засаду, дождались артиллерийского обоза и приступили к делу. Перебили лошадей в упряжках, отогнали обслугу и охранение, выскочили, «пограбили корован», пардон, собрали трофеи, заклепали пушки и отошли, чтобы через день-два все это повторить. Егеря и командовавшие ими офицеры наловчились и уже практически не нуждались в руководстве – занимались делом привычно и спокойно. Но не все шло гладко. Однажды дозорный прозевал подход колонны французов. Вернее, увидел, но смог предупредить вовремя – пехота вышла из леса уже после начала боя. Нас спасло то, что французы поспешили и начали стрелять издалека. Над головами егерей засвистели пули, и они мигом сообразили, что делать. Отряд покинул дорогу и отступил. Французы не преследовали, но эта замятня стоила нам двоих убитых и пятерых раненых, которых, к счастью, удалось увезти с собой. После этого случая с дозорным стал дежурить второй музыкант с трубой – в полку их хватало. Повторится подобное – подаст сигнал. В другой раз по нашим следам пошла кавалерия – несколько сот улан, горевшим желанием пустить кровь нехорошим русским, которые по их разумению воевали неправильно. Ишь, чего вздумали – из засады нападать! Мы как раз встали на опушке рощи, чтобы отдохнуть и перекусить. Преследователей заметили издалека: флажки на пиках улан были хорошо видны поверх заснеженных придорожных кустов. Получив команду, отряд развернулся фронтом к дороге и приготовился к бою. Пушкари сняли орудия с саней и зарядили их картечью. Выскочивших к нам французов встретил картечный залп, а затем огонь штуцеров. Кентаврам с пиками этого хватило. Они развернулись и пустились в драп, который начальники в донесениях стыдливо именуют «тактическим отступлением». Меня в этой стычке порадовало поведение подчиненных. Никто из них не нервничал и не суетился, на лицах солдат не наблюдалось страха или волнения. Появление французов они восприняли как досадную помеху отдыху, вроде тараканов, выбежавших на стол во время обеда. Неприятно, но не беда. Тараканов прихлопнули тряпкой и продолжили трапезу. Вот, что значит обстрелянное подразделение, познавшее вкус побед.