Чтение онлайн

– Конечно, хватит, – явно обрадовался таксист и развернул машину. – Грязи в другую сторону от Матырского, – объяснил он оглянувшемуся Белому.

– Ништяк, – буркнул тот. – А область какая?

– Липецкая, – засмеялся таксист. – А ты че-то, не местный?

– К жене приехал, – ответил Белый, – сына посмотреть и себя показать. Сам во Владике живу, в загранку хожу. Вот отпуск сейчас. А с женой нелады. Но сын-то мой. Вот и навещаю, как могу. Деньгами, разумеется, помогаю.

Он уже не раз рассказывал подобную легенду и поэтому говорил спокойно и уверенно. Внимательно смотревший на дорогу водитель слушал его, и у него не возникло никаких сомнений в правдивости слов выгодного клиента. За долгие годы работы он часто выслушивал разные истории. Кто-то просто выливал то, что накопилось на душе. Кто-то, таких большинство, разыгрывал из себя крутого. Он привык просто слушать, не забывая при этом кивать. Давая пассажиру возможность высказаться, можно было рассчитывать на большую плату.

Толик поднес язычок огонька к стоящей на столе керосиновой лампе, снял стекло, зажег. Криво улыбнувшись, поставил стекло, отрегулировал фитиль. Комна-ту наполнил тусклый бледно-желтый свет. «Вот жизнь качалась, – вздохнул он. – Поневоле на что угодно пойдешь». Положил перед собой листок с записями и, заложив руки за голову, откинулся назад. Ему предстояло нелегкое дело, и порой он испытывал страх. Это не было понятным перед неизвестным, тревожным волнением. Толик прекрасно осознавал, что может быть в случае неудачи – арест, лишение свободы.

Анатолий, как и все его сверстники из небольшого районного города, в свое время стремился к самоутверждению и желал выглядеть в глазах других эдаким героем. Отсюда почти постоянные стычки, причины для которых находились очень просто: недружелюбный взгляд, приглашение другим парнем на танец девчонки, которая ему нравилась, и т. д. Его мать заведовала магазином и, по отзывам всех, кто ее знал, была прекрасным человеком. Отец, некоторое время служивший в армии, потом работал инструктором-авиамехаником в авиационном техникуме. Вот уже полтора года из-за болезни сердца – он перенес два инфаркта – был на пенсии. Толик понимал, что придется испытать родителям, если с ним случится то, о чем он просто не мог не думать, хотя ужасно боялся этого. Но его, сама не замечая, подталкивала к этому Ника.

Он был готов выполнять любую работу по дому – выкармливать свиней, разводить гусей, кроликов. Учитель географии в средней школе, Анатолий не стыдился никакой работы. Он смог бы содержать семью, если бы Ника согласилась стать его женой. И мучился потому, что она, не отвергая его, не давала согласия на свадьбу.

В последнее время все чаще и чаще, чтобы снять постоянное напряжение, прикладывался к бутылке. Если еще в прошлом году он не переносил даже запаха самогона, то теперь запросто мог пропустить стаканчик в компании приятелей. В сущности, это и подтолкнуло его принять предложение Зинаиды Степановны. Ника заметила его частые «отмечания» каких-то дат и заявила, что он может потерять ее совсем, так как с пьяницей свою жизнь она не свяжет никогда. И Анатолий каждый вечер искал варианты приличного заработка и не находил. Отвергнув предложение Зинаиды Степановны сразу, он, однако, его запомнил. Встретив в городе своего одноклассника, ставшего зубным техником, как бы между прочим спросил о цене золота, понял, что он может заработать три миллиона, и задумался. А потом решил ехать. Слова Зинаиды Степановны о том, что она уже не раз пожалела о сказанном, только подзадорили его. Сразу, как только закончатся занятия в школе, отправляется в Магадан. Приняв решение, начал готовиться. Купил карту Магаданской области и прикинул маршрут. От Магадана по знаменитой колымской трассе, которая была построена на костях сотен тысяч заключенных, до прииска имени Расковой, где в свое время работала мать Ники, было около четырехсот километров. От прииска до участка – маленького поселка Артельный – было еще двенадцать километров. Мысленно несколько раз пройдя по маршруту, он пошел к Зинаиде Степановне. Она снова попыталась его отговорить. Толик сказал ей, что решил окончательно – он поедет и привезет золото. Правда, немного волновался по поводу того, как будет вывозить металл. На помощь женщины, о которой ему сказала Зинаида Степановна, он не рассчитывал. Ведь прошло уже три года, как Ивановы уехали с Колымы. И поэтому искал возможность уйти с Колымы с золотом, благо его было не так и много. Но все варианты казались ему надуманными. Вот и сейчас, откинувшись на спинку стула, при тусклом свете керосиновой лампы он представлял, как достает спрятанное четыре года назад Зинаидой Степановной золото. Анатолий, несмотря на молодость, не был восторженным фантазером и именно поэтому заранее готовил себя к тому, что золота там ие будет. Он верил Зинаиде Степановне, но за эти годы могло произойти многое. Вполне возможно, что золото кто-то нашел. Да мало ли что могло произойти. И все-таки Анатолий поедет. Он принял решение.

Чуть увеличив язык пламени, Ника перевернула лист тетради. Быстро, но внимательно просмотрела исписанный лист. Поставив четверку – одна грамматическая ошибка и две синтаксические, – посмотрела на мать. Ее заострившееся лицо показалось ей неживым. Ника метнулась к кровати.

– Дочка, – просипела Зинаида Степановна, – помираю я.

Она хотела сказать еще что-то, но потеряла сознание.

– Мама!

С отчаянным криком Ника бросилась к двери.

– Никто ничего не знает, – с сожалением проговорил рослый человек, с черными усами.

Покручивая на указательном пальце брелок с ключами, он выжидательно посмотрел на сидящего за столом Боброва.

– Гриша, а в Орле тоже? – постукивая большим перстнем по пепельнице, не глядя на него, спросил Бобров.

– Кого я знаю, – дернул Гриша рукой, – нет. А они там козырные. Да и вообще говорят, что даже базара о том, что людей Трофимова на уши поставили, нет. Так что, может, все это блевотина?

– Иди, – отпустил его Яков Павлович. – Твои выводы меня не интересуют. Стой-ка! Ну, о каком-нибудь уркаче, который появился в последние десять дней в Орле, ничего не слышал?

Григорий помотал головой. Отпуская его, Бобров махнул рукой.

– Что ни говори, – пробормотал Яков Павлович, – а сработали ребята дерзко и чисто. Ведь все рассчитали: и деньги взяли, и преступления нет. Мне очень хотелось бы познакомиться с этими умельцами. И тогда можно было бы заняться делом. Настоящим! – Его глаза азартно блеснули. – Но для этого нужна самая малость, – усмехнулся он. – Найти их.

– Яков Павлович, – раздался по внутренней связи женский голос, – к вам Елена Яковлевна.

– Спасибо, Антонина, – как всегда, поблагодарил он секретаря.

– Добрый день.

В кабинет с улыбкой вошла Елена.

– Здравствуй, дочка.

Он поднялся, подставил щеку для поцелуя и чмок-нул ее сам.

– Вот.

Усевшись, она положила на стол бланк телеграммы.

– «Умерла мама. Ника», – прочитал он. Покачал головой и вздохнул. – Похороны родителей – святое дело. Придется вызывать Славика. Ты поедешь? – зная ответ, все-таки спросил он и удивленно округлил глаза, когда услышал утвердительное «да».

Увидев реакцию отца, Елена рассмеялась.

– Хочу немного развеяться, – пояснила причину своего решения. – А кроме того, – уже серьезно сказала она, – на похороны матери может и даже должен приехать Славкин младший брат. А он – личность известная. Я бы даже сказала, легендарная. Ты ведь помнишь рассказы Птицына?

– Конечно, но я как-то не подумал об этом. А сейчас, будь добра, скажи мне, что ты хочешь от этого уголовника?

Задумчиво посмотрев на телефонную трубку, Стае протянул к ней руку и тут же отдернул.

– Нельзя, – пробормотал он. – Наверняка вычислит, где я. Черт бы их всех побрал, – вздохнул он. – Вот влип в историю. Но они-то! Сначала на цырлах передо мной ходили. Ты очень нужный человек, Станислав Павлович, – передразнил он кого-то, – ты помогаешь, уничтожая заразу, делать российский бизнес чище и доходнее. Гады! – плюнул Стае. – Ну что такого в этой Софье, мать ее! Впрочем, все, наверное, гораздо проще, – неожиданно нашел он легкое объяснение. – Киллеров сейчас хватает. А мой центр давно сидит бельмом в глазу у легавых. Может, она подвернула кому-то с большими погонами, и все. Я стал не нужен, потому как тот, с погонами, чуть нажал на крутых ребятишек из числа «новых русских». Точно, – кивнул он. – Так оно и есть. Но тогда не сегодня-завтра звякнут Яшке и объяснят ситуацию. Черт бы вас всех побрал! – прорычал он и, вскочив, заметался по бильярдной. Схватил кий, наклонился над столом. Загнал четыре шара, бросил. – Если Яшка предложит мне уехать, – покусывая губы, подумал он, – то, значит, меня могут даже из Курска не выпустить. Здесь убивать не будут. – Подойдя к окну, увидел куривших у забора троих парней. – А могут сделать и проще. – Он криво улыбнулся. – Перекупят этих, они отвезут меня куда подальше, и все. Сколько им надо, чтобы меня убить? А Яшка что-то крутит, не просто так он меня сюда определил. Может, с ним уже договорились? Но тогда он не приезжал бы сюда. Но то, что он чего-то хочет, верно. А вот чего? – Выматерившись, махнул рукой. – Самому надо решать, что делать. Здесь сиднем сидеть – тоже не выход. Вот о чем мозговать надо! А я себе голову забиваю хреновиной разной.

– Да я чего? – усмехнулся Эд. – Лично мне по кайфу спать с дочкой Бобра. Она, знаешь, какой бабец жгучий, – подмигнул он катавшему желваки Павлюку.

– Так, выходит, я тебе за твое удовольствие плачу, – процедил он.

– Да я чего? – ухмыльнулся. Эдик. – Что слышал, то тебе и говорил.

– Ты мне вообще ничего не сказал! – заорал Валентин. – Не может быть, чтобы она ни разу ничего не сказала про меха! Ведь и мужик ее, Славка, в этом участвует! Он же за ними катается! В общем, вот что… – Стараясь успокоиться, он глубоко выдохнул. – Или ты начинаешь заниматься тем, за что я тебе платил… – последнее слово он произнес особенно отчетливо, давая понять, что больше делать этого не намерен. – Или у тебя будут крупные неприятности.