Чтение онлайн

– Кто это? – в моей голове неожиданно поднялся такой сумбур, что я не могла поймать ни одной сформировавшейся мысли. «Стоп, – приказала я себе, – считай до трех и посылай мужика куда подальше. Или вспоминай, ты это имя уже слышала!». Моя отличная память, которая не отмерзла даже на ледяном ветру, гуляющем вдоль торговых рядов, вдруг подсказала: Власов, как сейчас говорят, магнат. То ли металлургическая промышленность, то ли…. Нет, стоп, металлургия, точно. Это первое. Второе – что это я так испугалась? Если бы меня хотели украсть и завезти куда-нибудь, то чего ради? Да и не у всех же на виду? И вообще, что мне терять в этой серой жизни? По-моему, уже нечего. Хотя, признаться, жить еще ой как хочется…».

От Георгия настойчиво тянуло французским ароматом, который действовал на меня, как гипноз. А лицо его оставалось спокойным и уважительным. И я купалась в этом уважительном взгляде, как помоечный бомж в чистой ванной. Он ждал.

«Это хорошо, – медленно думала я – что он не выглядит раздутым от осознания собственной силы и важности качком». И я коротко сказала:

– Хорошо!

– Что – хорошо? – спросил он.

– Хорошо выглядите, на похитителя не похожи.

– Так мы едем?

– А что ему от меня нужно, этому вашему Власову?

– Он сам вам скажет, Евдокия Матвеевна.

– Вот как, так сразу и Евдокия Матвеевна….

– Так мы едем? – повторил Георгий.

– Что, прямо сейчас?

– Хотелось бы.

– Кому хотелось?

– Всем: господину Власову, вам и мне.

Честно говоря, мне действительно уже хотелось. Кажется, моя пресная жизнь предлагала мне какой-то шанс. Что ж, рискнем еще раз!

– Да, если вам необходимо заехать домой, то это не проблема.

И Георгий совершенно спокойно, без улыбки, посмотрел поверх моей головы, чтобы я сама догадалась, что ни моя большая, не по росту, теплая куртка, ни старые обшарпанные меховые сапоги не подходят для визита к богатенькому Буратино.

Потом он за минуту решил с хозяином товара вопрос моего отсутствия, сунув в руки Надира не худенький такой конверт. И – все!

А теперь, спустя всего несколько часов, Георгий покорно шел за мной следом, и его холеная внешность так явно контрастировала с моим жалким видом, что я решила: сегодня же с этим самым «видом» будет покончено.

Итак, Георгий возил меня по магазинам.

В первую очередь я купила сумку. Моя, совершенно уже потрепанная, грозила вот-вот потерять свое днище, многократно проклеенное и закрепленное изнутри скотчем. Я тут же оторвала ярлык от новой сумки, пересыпала в нее содержимое из старой, и она, мой верный и надежный друг тут же отправилась в урну.

– Вот так вот нужно расправляться с прошлым! – продекларировала я, и удивленное хмыканье за спиной заставило меня внимательнее посмотреть на Георгия.

– Абсолютно со всем, что было в прошлом? Неужели ничего хорошего? – я видела, что он спрашивает не из праздного любопытства, поэтому не огрызнулась по привычке, а терпеливо пояснила:

– Почему же. Конечно, я не выбрасываю воспоминания детства, память о родителях, студенческие годы. Но вот последние пять лет я выбрасываю из памяти, из жизни! Я их ненавижу! А этой сумке как раз чуть больше пяти лет, и я выбрасываю ее как свидетельство моего унижения и моих неудач!

Я думала, что разговор на этом закончится и мы продолжим наше увлекательное путешествие по магазинам. Но Георгий и правда был непрост; он задумчиво посмотрел на меня, потом достал из урны мою многострадальную сумку, аккуратно сложил ее и засунул в пакет, который прилагался к новой сумке.

– Я думаю, эта вещь еще пригодится вам.

– Что? – я готова была возмутиться, потому что всем своим сердцем, всеми своими так называемыми фибрами души чувствовала, что вот она – новая жизнь. Она началась, и… теперь я не сдамся и когда-нибудь еще вернусь к своему делу!

– Она пригодится вам, Евдокия Матвеевна. В трудные минуты вы будете доставать ее, вспоминать и… не сдаваться!

А ведь верно, почему это я решила, что все теперь пойдет как по маслу? Конечно, еще не раз в моей сумасшедшей жизни встретятся трудности, и тогда я должна буду откуда-то черпать мужество! А где еще можно его почерпнуть, если не в нежелании возвращаться в эти треклятые пять лет совершенно НЕ МОЕЙ жизни!

– Вы правы, Георгий. И… вот еще что, называйте меня, пожалуйста, Дуней. Я вам разрешаю, – великодушно позволило мое больное самолюбие. Увы, оно действительно из здорового за эти пять лет успело совершенно разболеться! Лекарств не было….

– Увольте, Евдокия Матвеевна, я думаю, мне скоро пришлось бы переучиваться. Пусть уж все будет так, как есть.

– Вы хотите, чтобы я чувствовала себя одинокой в этом пустом домине?

– Ну хорошо, я согласен на Евдокию. Но только наедине, когда не будет хозяина.

– По рукам! – мы шутливо обменялись рукопожатием и продолжили свое путешествие. Но я нет-нет, а посматривала в сторону Георгия. Умен, совершенно некрасив, но глаза встречных женщин невольно помечали его вспыхивающими взглядами. Ах уж эти женские взгляды, как много они могут сказать наблюдательному человеку…. Так что же они видели, эти такие разные женщины в водителе Власова? И почему я до сих пор ничего особенного в нем не заметила? Рост средний, волосы редковаты, даже более чем редковаты, их смешные детские колечки уже скоро будут обрамлять значительную лысину на темени. Плечи…. Плечи как плечи, не широкие и не узкие. Глаза, ах вот в чем дело…. Его глаза – они внимательны, не пропускающие ничего и никого, умные, и… и еще в них постоянно прыгают смешинки! О Боже, лучше бы я не заглядывала в эти сумасшедшие глаза! Елы-палы, еще не хватало запасть на водителя собственного работодателя! Нет, я была совершенно чужда классовой дискриминации, но не шкодить на работе было моим зароком на всю жизнь.

«Это ты-то – шкодить? – тут же съерничало мое самолюбивое нутро, – да разве две встречи в универе и десяток поцелуев за всю жизнь можно назвать «шкодами»? Ты льстишь себе, Дуняха! Дева ты старая!». «Льщу», – покорно согласилась я.

И, чтобы не искушать себя, я постаралась думать только о цели поездки.

После недолгой мысленной ревизии собственного гардероба я выяснила, что мне нужно купить… все! Просто от и до! Подробности опущу….

В общем, через каких-то пять или шесть часов я заперла свою одинокую «хрущевку» и отправилась в новую, но, как мне казалось, временную, жизнь. Жизнь в доме (читай – во дворце) самого Власова! Сказать по правде, этот дворец мне очень нравился. Это была старая, удивительно аккуратно восстановленная старинная усадьба в ближайшем Подмосковье. Уже при въезде на длинную липовую аллею с деревьями еще молодыми, видимо, посаженными взамен старых умерших лип, чувствовалось, что окунаешься в классику русской литературы: казалось даже, что еще чуть-чуть – и вместо шуршания колес машины раздастся цокот копыт, заскрипят рессоры на повороте, и старый дворецкий в ливрее выйдет на просторное крыльцо встречать экипаж.

Дом, если эту громадину вообще можно было назвать домом, располагался плавным полукругом, обнимая внутренней стороной застекленную часть зимнего сада. Два его этажа были так высоки, что даже снаружи чувствовалось, как потолки в комнатах взлетают ввысь, и еще они непременно должны быть украшены восхитительной лепниной. Все оказалось так и даже лучше. Внутри чувствовалось не только величие пространства, но и уют.

– Это супруга господина Власова обустраивала дом. Столько труда в него вложила, – с уважением сказал Георгий, – я сам до сих пор не привыкну к его красоте, хотя мы переселились сюда из Москвы несколько лет назад, еще до….