Чтение онлайн

Спокойно, Курт, успокойся. Контролируй себя. Цель ясна. Средств для ее достижения пока нет. Какие будут варианты?

Пространство вокруг дверей целиком состояло из стекла, а прочные несущие стены стадиона были покрыты чем-то вроде металлической облицовки с искусственной ржавчиной и глубоким гофрированным узором и соединены крест-накрест железными скобами. Здание немного походило на корзину, а той ночью в темноте напомнило мне космический корабль из фильма «Чужой». Стена против центра Си-эн-эн освещалась. Но другая сторона, рядом с парковкой, почти вся оставалась в тени. Из-за дождя рядом со стадионом люди разошлись. Пару минут я изучал стену, пытаясь успокоиться и мысленно прокладывая себе путь. Когда я полезу наверх, то уже не смогу остановиться, не смогу смотреть по сторонам или даже думать о том, что происходит вокруг. Я должен взобраться быстро и ловко. От одной железной решетки к другой. Потом к следующей. Мне нужно подняться на высоту около ста футов. Я проделывал нечто подобное во время тренировок в горах, когда каменистая стена начинала крошиться у меня под руками и ступнями. Здесь этого не произойдет. Восхождение должно занять пару минут.

Позади раздались крики. Опоздавшие. Они только припарковали машину и теперь бежали на стадион, чтобы успеть до начала игры. Они кричали друг на друга, но не на меня. Я пошел к парковке, как будто собирался взять что-то из машины. Все четверо исчезли за углом.

Я повернулся и побежал к арене. Чувствовал тяжесть в ногах, но постарался подпрыгнуть как можно выше, пытаясь зацепиться за железный выступ. Руки заскользили по мокрой, скользкой поверхности. Держась кончиками пальцев, я висел в воздухе, а ногти скрежетали по поверхности металла. Я удержался. Ноги опустились на металлический выступ. Я прижался к стене, стараясь сохранить равновесие. Затем двинулся вперед. Параллельно земле. Вверх. Параллельно земле. Сухожилия на руках дрожали от напряжения. В глубине души хотелось остановиться. Спуститься вниз. Уйти. Но я продолжал подниматься. Вверх. Мысленно я представлял себе стену и полз по ней, превозмогая боль, ни о чем не думая, мое лицо почти уткнулось в металл, я вдыхал воду и ржавчину, впивался в стену пальцами, которые начало сводить судорогой, пока наконец мои руки не ухватились за выступ крыши. Затем оперся о крышу локтями и лег на нее животом. Напрягшись, как слабый ребенок, выбирающийся из бассейна, я перекатился на плоскую облицовку, тяжело и глубоко дыша. Все-таки я добрался до цели!

О Господи, как я ослаб! Что я натворил со своей жизнью, раз оказался таким бессильным? Зачем тренировался все эти годы? Наступил решающий момент, а я ничего не могу предпринять. Я должен действовать. Немедленно! Я перевернулся на живот и увидел вокруг себя пирамиды. Много пирамид. Слишком много. Внизу началась игра. Под крышей собралась огромная толпа. Стал бы Рашид ждать так долго? Вряд ли. Уже слишком поздно. Дело сделано. К тому же я так устал. Страшно устал. Я ничего не смогу сделать. Я должен выжить. Обо всем забыть. «Рейнджер не сдается, — подумал я. — Даже если я буду последним из уцелевших». Но мне это не помогло. Я пытался вспомнить лица детей, которых видел внизу, но теперь они для меня ничего не значили. Я подумал о Джози... Джози. Я даже не мог представить ее лицо. О Боже. Отец наш на небесах, Царь в День Суда. Двигайся. Давай, Курт. Это скоро кончится.

Некая внутренняя сила, которая еще оставалась во мне, заставила меня встать на колени, затем — на ноги.

На вершине каждой из пирамид я заметил тяжелые двери. Возможно, в одной из них спрятан огнетушитель. Скользя, я взобрался на вершину ближайшей пирамиды и навалился на дверь всем телом. Она была тяжелой, как шпангоут на корабле. Наклонная грань пирамиды усложняла задачу, я боролся за каждый дюйм. Наконец люк медленно, очень медленно поддался. На меня обрушились потоки света, жар и шум толпы внизу. Я успел взглянуть на платформу — ничего. Ноги заскользили, и, сопротивляясь, я скатился вниз.

Думай. У тебя нет времени открывать каждую дверцу. Думай. Ты не стал бы устанавливать огнетушитель с краю арены. Ты разместил бы его в центре. Да.

Но какая из пирамид находилась посередине? Глядя в темноту сквозь моросящий дождь на их силуэты, окружавшие меня со всех сторон, я понял, что заблудился в этой геометрической горной цепи. Насчитал пять пирамид по диагонали. А может, семь? Узор изменялся у меня на глазах, как оптическая головоломка из детского журнала. Я затряс головой так сильно, что капли воды полетели с лица в разные стороны, и поплелся к предполагаемому центру крыши, с трудом переставляя ноги. Там я обнаружил лестницу, прислоненную к одной из граней пирамиды.

— Слава Богу! — произнес я вслух, обращаясь ко всем слышавшим меня богам.

Вопреки всему в мое сердце закралась надежда, что лестницу оставил Рашид, или Дэйв, или кто-нибудь еще, кто устанавливал здесь огнетушитель. Боже, это будет благословением. Это все изменит.

Я проверил устойчивость лестницы. Она была прислонена к наклонной грани пирамиды и ничем не закреплена, к тому же не доставала до вершины пирамиды. Ее резиновые ступени прилипли к пирамиде, и я рискнул поставить на них ноги. Лестница задрожала. Через мгновение я забрался наверх, открыл дверь и просунул в люк голову и плечи, поддерживая себя обеими руками. Подо мной была платформа. Я увидел провода, кабели и веревки, на которых держались висящие внизу табло и баннеры. Горячий свет, лившийся из пирамиды, едва не ослепил меня. В углу платформы я заметил, что под табличкой с эмблемой службы пожарной безопасности как ни в чем не бывало лежал огнетушитель.

Я поднялся на последнюю ступеньку, и тут лестница неожиданно выскользнула из-под моих ног. Я потерял опору и стал съезжать вниз. Я повис. Дверь захлопнулась, ударив прямо по рукам. Боль, сильная и острая, пробежала по всему телу, и на мгновение перехватило дыхание. Мышцы, кости и вены в пальцах охватил жар, как будто они прикоснулись к горящему фосфору.

Я опять начал подниматься вверх, упирался ногами в скользкую поверхность, цеплялся локтями за мокрый металл, боролся с неистребимым желанием вернуться, полз дальше, затем головой, подбородком, лицом и затылком с трудом открыл дверь и протиснул в отверстие руки. Когда мои локти, голова и плечи оказались внутри, я остановился, стараясь удержаться в проеме.

Внизу ревела толпа, гремели громкоговорители. Я не мог разобрать ни слова. Ничего, кроме оглушающего шума. Внизу подо мной шумели тысячи людей, а прямо напротив меня, на расстоянии меньше пятнадцати футов лежало нечто, способное убить их всех. Но я видел только свои руки. Они побелели, скрючились и начали распухать. Освобожденные от тисков двери, они теперь дрожали, и эта дрожь неумолимо передавалась моим предплечьям, плечам и спине. Я замер, пытаясь успокоиться. Жди. Дыши. Жди. Дыши. Жди.

Три пальца левой руки и два пальца правой были сломаны. Я в этом почти не сомневался. В остальных я не был уверен. Я мог пошевелить большими пальцами, но они приводили в движение сухожилия и мышцы рук, которые горели от невыносимой, возрастающей с каждой минутой боли. Жди. Дыши.

Лестница внизу вела к платформе, которая находилась как раз перед моим лицом, и через ее ступени я видел толпу внизу. Прямо подо мной виднелась баскетбольная площадка. Очень далеко. Я пытался сосредоточиться на том, что находилось передо мной. Все, что мне было нужно, это спуститься и забрать огнетушитель. Я боролся за каждый дюйм. Малейшее движение требовало невероятного напряжения воли, в то время как внутренний голос с небывалой настойчивостью убеждал меня в том, что все бесполезно. Нужно сдаться. Упасть вниз. Броситься с крыши. И умереть. Это было просто. Пора остановиться.

С чем-то похожим борешься всю жизнь. Бывают моменты, когда тебе становится слишком трудно работать, тяжело жить и любить. Как во время бега. Пробежав первые сто ярдов дистанции в пять милей, тело говорит тебе, что больше не может. Что ты должен остановиться. Но ты бежишь дальше.

Я согнулся пополам, держась локтями и упираясь в дверь спиной. Ногой нащупал верхнюю ступеньку лестницы. Шея напряглась, я с трудом удерживал тяжелую дверь головой, металл давил на череп. Я поставил сначала одну ногу на ступень, затем — вторую. Большие пальцы коснулись перил лестницы, и я стал спускаться вниз. Надо мной захлопнулась дверь. Сломанные пальцы скрючились, как искореженные ветви, от них не было толка. Я спускался. Ступенька за ступенькой.

Нога коснулась плоской поверхности платформы. Двигаясь почти автоматически, я пошел сквозь паутину проводов и веревок прямо к огнетушителю.

Слова вырывались из громкоговорителей, как раскаты грома. Свистки и гудки звучали пронзительно, как сирены. В глазах рябило от боли. Если бы огнетушитель шипел, я бы этого не услышал. И не увидел бы выползающего из него облака. Маленький цифровой таймер и главный провод, ведущий к пусковому механизму, покрывала черная изоляционная лента, так что издали они казались частью насадки. Я соскоблил кончик ленты ногтем большого пальца и попытался схватить его большим пальцем и мизинцем правой руки, но боль оказалась слишком острой. Сжал кусок ленты большими пальцами обеих рук. Мне пришлось согнуть руки в локтях, чтобы отодрать первую полоску изоленты. На таймере высветился номер «20». Устройство запрограммировали на двадцать часов с минутами. Мои часы показывал и двадцать четырнадцать. Я схватил другую полоску большими пальцами и отодрал ее. Двадцать тридцать. Несмотря на то что я двигался теперь очень медленно, у меня еще оставалось время, чтобы нейтрализовать устройство. Если только мои часы не отставали.