Чтение онлайн

– Отведите этого человека на перевязочный пункт в лагере!
– Макрон огрызнулся на ближайшего из товарищей пращника, хотя было очевидно, что с этим раненым покончено. Если он выживет и переживет обратный путь в Сирию, то он проведет остаток своих дней в качестве жалкого уличного попрошайки. Они поспешили к онагру, чтобы осмотреть повреждения. Метательный рычаг был разрушен, и его нужно было заменить из ограниченных объемов запасной выдержанной древесины, перевозимой на обозных подводах. Для этого нужно было аккуратно вытащить штифты, фиксирующие торсионные канаты на месте, и ослабить их, чтобы обрубок не раскачивался и не причинял новых травм, - щекотливое занятие, с которым лучше всего справится небольшой отряд людей, прикрытых щитами. Это также означало, что расчетам онагров с обеих сторон пришлось бы отступить на безопасное расстояние, пока шла работа.

– Посмотри на это.
– Макрон постучал по рычагу вблизи места, где он раскололся.
– Что-то разъело его.

Катон наклонился ближе и увидел, что открытая внутренняя часть метательного рычага была испещрена следами насекомых. Поскольку снаружи деревянный ствол был перевязан веревками через определенные промежутки, невозможно было бы сказать, что метательный рычаг ослаблен.

– Это просто чудо, что эта чертова штука продержалась так долго, - прокомментировал Макрон.
– Могла бы сломаться в любой момент. Однако заставляет задуматься, насколько остальная часть механизмов пригодна для использования.
– Он пнул раму носком ботинка.

Катон оглянулся на другие онагры.
– Я хочу, чтобы их всех проверили, сантиметр за сантиметром. А также запасные части на повозках. Если обнаружится еще какая-нибудь гниль или даже подозрение, я хочу, чтобы плотники произвели ремонт или замену, если потребуется.

Макрон втянул щеки.

– Это значит, что мы потеряем возможность пользоваться ими на день или около того. Хуже того, противник использует данную заминку и по максимуму воспользуется предоставленной возможностью нанести нам урон, пока мы снова не сможем их прижать.

– Я сам уже догадался, спасибо.

Макрон коротко приподнял брови.

– Да, господин. Я не сомневаюсь в этом. Мне нужно будет доставить сюда плотников из лагеря. Разрешите продолжать?

– Да...

Макрон прижал руку ко рту, крича всем: - Прекратить стрельбу! Отойти от метательных машин!

Пока центурион шел к проему в задней части оборонительного вала, Катон злился на себя. Он не хотел быть таким резким со своим другом. Еще больше он злился на квартирмейстера в Антиохии, который выделил ему осадные механизмы, едва ли пригодные для использования по назначению. Несомненно, лучшие из онагров и баллист были выделены для местных гарнизонов. Учитывая, что командущий Корбулон решил оставить большую часть из них в Сирии, вполне вероятно, что лучшие осадные машины так и не увидят боя на протяжении всей кампании. Между тем, именно таким, как Катон и его людям, придется полагаться на изношенное и негодное снаряжение, когда они окажутся лицом к лицу с врагом. Это было неприемлемое положение дел, и Катон сделал мысленную пометку, что по возвращении из Армении он лично изложит свою точку зрения квартирмейстеру.

Он улучил момент, чтобы попытаться отвлечься от своего горького разочарования, и бросил взгляд в сторону города. Несколько голов высунулось из-за защитных сооружений, чтобы выяснить причину паузы в обстреле. Когда они увидели поломанный онагр и людей, ищущих тень, к ним присоединилось больше защитников, и они начали насмехаться и свистеть.

– Господин?

Катон повернулся и увидел, что один из опционов Метелла отсалютовал ему.

– Что такое?

– Позвольте мне выстрелить по этим irrumatores из моих баллист, господин. Я уверен, что смогу попасть в одного из них. По крайней мере, это заставит их замолчать.

Катон кивнул. Все, что подрывало боевой дух противника, стоило усилий. Опцион трусцой побежал к ближайшему из механизмов, которыми командовал, и приказал своим людям откинуть торсионные рычаги, после чего внимательно осмотрел баллисту и произвел тщательное прицеливание. Поднявшись на ноги, он приказал: - Приготовиться!

Он выдержал паузу, чтобы солдаты отошли от механизма, а затем дернул за пусковой рычаг. Метательные рычаги подались вперед, и дротик темным пятном метнулся в сторону сторожки, траектория была достаточно низкой, чтобы его не заметила небольшая толпа, собравшаяся посмеяться над осаждающими. Катон проследил за линией полета и был вознагражден, увидев, как двое защитников сорвались с вершины разрушенной башни, и их пронзило насквозь железное древко, унося их тела по инерции выстрела.

Теперь римляне и пращники разразились громкими возгласами и грубыми жестами в адрес защитников, пока те поспешно отступали в укрытие.

– Отличный выстрел, опцион!
– воскликнул Катон.
– Если кто-нибудь из этих парфянских ублюдков снова вздумает поиздеваться, я разрешаю тебе стрелять в него.

– Да, господин! С удовольствием, господин!

– Но только по четким целям. Понятно?

– Да, господин.

Катон еще некоторое время внимательно осматривал город, оценивая уже нанесенный ущерб. В данный момент сторожка практически представляла собой груду развалин и не могла защитить ворота внизу. Зубчатые стены с обеих сторон были в значительной степени разрушены. Потребовалось бы еще не более одного дня, чтобы предпринять более-менее успешный штурм. Теперь же предстояла задержка, и противник вполне мог использовать это время для ремонта.

Если только осаждающие не предпримут меры.

* * *

Прошел час после наступления темноты, когда Катон достиг позиции, которую он выбрал днем, используя русло ручья, должно быть, высохшего много лет назад. С ним была половина отряда, отобранного для нападения: сорок преторианцев из центурии Макрона и сорок пращников. Каждый мужчина был одет в коричневый плащ поверх туники, а открытые участки кожи были измазаны грязью и пеплом, чтобы скрыть их. Преторианцы несли только свои копья. Доспехи, щиты и пояса мечей были оставлены в лагере, чтобы избежать любого звона, который мог выдать их положение, пока они прокрадывались к сторожке. В сотне шагов справа от ворот лежал Макрон с такой же штурмовой группой, но не было ни звука, ни движения, которые могли бы выдать их местонахождение. На таком же расстоянии впереди находилась стена, и до Катона и остальных доносились звуки ремонтных работ. Враги работали без всякого освещения и старались говорить как можно меньше, да и то негромкими голосами. Но слабый стук щебня и ворчание людей, таскающих тяжелые грузы, заглушить было невозможно. На небольшом расстоянии от стены горстка парфянских застрельщиков стояла и сидела, ведя наблюдение, и именно они замедлили продвижение Катона, пока он и его люди занимали позиции. Пока застрельщики не решались продвинуться слишком далеко вперед, они не представляли опасности.

– Господин, - прошептал Рутилий, знаменосец когорты.
– Они разжигают жаровни.

Катон оглянулся в сторону осадных машин и увидел, что из-за земляных укреплений, помимо мерцания факелов, стало виднеться зарево.
– Передай, чтобы ребята были наготове.

Люди, лежавшие по обе стороны, повернулись к своим соседям и говорили так тихо, как могли. Катон вспоминал приказы, которые он оставил центуриону Метеллу, командовавшему метательными механизмами. Баллисты были наполовину приготовлены к выстрелу еще в сумерках, чтобы окончательная натяжка рычагов не сопровождалась слишком сильным и долгим лязгом храповиков и в то же время не перегружала торсионные стержни. Зажигательные заряды были подготовлены путем тугого обвязывания полосок льна, пропитанных смолой, вокруг древков тяжелых дротиков. А теперь солдаты разжигали жаровни и поджигали их для первого залпа. Тут Рутилий подтолкнул его и указал в сторону города. На мгновение Катон ничего не увидел, затем его глаза уловили движение. Какая-то фигура осторожно приближалась. Она остановилась и присела на корточки, наступила пауза, а затем Катон услышал звук, похожий на то, как кто-то опорожняет кишечник.

Из римских укреплений донесся металлический звук отводимых назад храповиков, и голос Метелла громко прокричавшего: - Запускай!

Серия резких тресков разорвала тишину ночи, и яркие вспышки света прорезали ночное небо, пронеслись над головами прижатых к земле римлян, ненадолго осветив парфянина, который почти в то же мгновение увидел нескольких людей Катона. Он вскочил, повернулся и побежал обратно к городу, когда первые снаряды врезались в разрушенные стены, рассыпая искры, которые осветили фигуры, склонившиеся над своей работой. Они застыли под внезапным суровым взглядом, а Катон выхватил копье и вскочил на ноги, набирая воздух в легкие.

– Вставайте, парни, и за дело!

План был достаточно прост. Пращники должны были нанести наибольший урон. Преторианцы должны были защитить их в первую очередь, а затем, если представится возможность, сделать все возможное, чтобы помешать защитникам ремонтировать стены и укрепления. Катон побежал вперед, темные фигуры подбегали с каждой стороны. Справа от него Макрон выкрикнул приказ атаковать, а сзади раздался шум готовящегося залпа. Кроме приказа, никто не должен был издавать ни звука. Катон хотел как можно больше напугать врага, и темные фигуры с потемневшими лицами, рвущиеся из ночи, представляли собой пугающее зрелище.