Чтение онлайн

Вопрос был риторическим, и Катон не счел, что он заслуживает ответа. Вместо этого он задал собственный вопрос и произнес его тоном с оттенком презрения: - Вам не кажется, что вы уже убили достаточно моих людей?

В зале внезапно возникло ужасное напряжение. Руки Зенобии замерли, она перестала гладить кошку и уставилась на Катона. Царь стиснул челюсти, но Катон сначала не заметил гнева на его лице, затем он оправился от потрясения и быстро поднялся на ноги, возвышаясь над римским офицером.

– Как ты посмел так со мной разговаривать?

Катон не вздрогнул.

– Вы отрицаете это?

– Я царь Армении! Простой римский офицер не будет говорить со мной подобным образом. Ты встанешь на колени и будешь умолять меня о прощении, - Радамист ткнул пальцем в пол прямо перед помостом.
– Встать на колени!

– Я не стану преклонять перед вами колени, - с нажимом сказал Катон.

Царские телохранители по обе стороны помоста начали продвигаться вперед.

– Тогда ты заплатишь за это своей головой.

– Прежде чем вы даже подумаете о том, чтобы причинить мне вред, вы, возможно, захотите вспомнить, что около тысячи моих людей находятся недалеко от вашего дворца. Если вы убьете меня, уверяю вас, они убьют вас и всех ваших последователей. Было бы лучше, если бы вы сели и послушали меня… Ваше Величество.

Двое мужчин посмотрели друг на друга, а затем царь вернулся на свое место, его лицо было залито кровью, когда он стиснул зубы. Катон воспользовался моментом, чтобы успокоить нервы, и продолжил спокойно говорить.

– Я позабочусь о том, чтобы семье трактирщика была выплачена компенсация за его смерть и ущерб, нанесенный его имуществу. Виновные солдаты будут наказаны поркой, а их главарь получит вдвое больше ударов, чем остальные. Наказание будет приведено в исполнение на большом рынке, чтобы все увидели, что справедливость восторжествовала.

– Ты имеешь в виду римское правосудие, - сказала Зенобия.

– Это единственное правосудие, перед которым я и мои люди в ответе.

– А если Его Величество откажется и будет настаивать на своей справедливости? Что тогда?

Катон не ответил, и, когда Радамист зашевелился, он испугался, что царица вот-вот сделает противостояние еще более опасным.

Прежде чем кто-либо смог снова заговорить, послышался звук бегущих ног, и Нарсес вбежал в комнату, задыхаясь и взволнованный.

–  Ваше Величество!

– Как ты посмел нас прервать?
– взревел Радамист.
– Собака! Да, я тебя сейчас…

Нарсес был настолько обеспокоен, что продолжил свое обращение.

– Это придворные, Ваше Величество. Они пришли. Все они. И их последователи.

Выражение лица царя сразу изменилось, и он торжествующе усмехнулся.

– Я знал это! Я знал, что эти трусы преклонят колени и подползут ко мне, прося пощады. Где они?

Нарсес взглянул на Катона, и его нервное напряжение начало проступать отчетливее.

– Ваше Величество … Они уже сейчас приближаются к городу.

– Тогда мы должны встретиться с ними. Пошлите за моим командиром кавалерии. Трибун, призывай своих людей к оружию.

Радамист в восторге хлопнул в ладоши и повернулся к Зенобии.

– Ну вот! Все именно так, как я сказал.

Но царица уже почувствовала истинный смысл сообщения, когда она внимательно посмотрела на встревоженное лицо Нарсеса.

– Дурак, - пробормотала она.
– Они не собираются сдаваться тебе.

Радамист выглядел удивленным.
– Что ты имеешь в виду?

Но Зенобия обратила свое внимание на Нарсеса.

– Скажи ему. Скажи Его Величеству.

Катон увидел, как Нарсес сглотнул, прежде чем осмелился заговорить снова.

– Ваше Величество, они идут. Во главе со своим лидером. Боюсь, они пришли уничтожить вас.

*************

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

С самой высокой башни дворца открывался прекрасный вид на столицу и за ее пределы на холмистый пейзаж, окружавший Артаксату. На западе, примерно в восьми километрах отсюда, стояла огромная дымка пыли. Прежде, чем сквозь нее проступила линия всадников, и время от времени послеполуденное солнце отражало свои лучи от их шлемов, когда армия армянских аристократов продвигалась. За командиром патруля, обнаружившего в то утро врага, послали, и теперь он сбежал по лестнице вниз, чтобы его допросило начальство.

–  Сколько у них солдат, Ваше Величество?
– спросил Катон.

Катон знал, что оценка численности любого вражеского войска всегда была сложной задачей. Неопытные люди часто сильно завышали это число, и тогда возникал вопрос, какую часть общей силы они могли видеть. В холмистой местности или в пыльных условиях судить о размерах марширующей колонны было сложно даже опытному глазу. Офицер-конный лучник, стоявший перед ним, выглядел очень молодым, а его борода составляла лишь несколько пучков темных волос. Он задумался на мгновение, прежде чем ответить своему царю.

– Он говорит, что всего четыре, может, пять тысяч. Из них около тысячи всадников, - перевел Радамист.

«И все же впечатляет, что им удалось собрать столько людей, готовых взяться за оружие», - размышлял Катон, прикрыв глаза и глядя на облако пыли, пока он обдумывал рапорт солдата. – «Повстанческая знать собрала воедино вполне достаточное количество людей, чтобы соответствовать силам в распоряжении царя, хотя Катон не сомневался, что люди Радамиста и две когорты были лучше, чем силы, противостоящие им».

– Я так понимаю, осадных машин нет?
– спросил он царя.

– Он говорит, что нет.

Катон нахмурился. Он должен был восхищаться отвагой армянской знати, выступившей с небольшими шансами на победу, несмотря ни на что. Или они действовали из отчаяния, а не из мужества? В конце концов, большинство из них были осуждены, и их выбор был ограничен. Они могли ждать печальный конец в своих поместьях или укрепленных городах один за другим, или они могли бежать из Армении и броситься на милость правителей соседних царств, таких как Парфия. Вместо этого они решили сразиться с Радамистом в надежде, что они смогут сокрушить его армию и снова заставить его бежать, если они не смогут выследить его и убить его первыми. Катон мог легко проследить ход мыслей, который привел их к такому образу действий, каким бы отчаянным он ни был.