Чтение онлайн

– Я давно не видел этих рун, - продолжал Фолкен.
– Они очень древние.

Янтарные глаза Мелии загорелись.

– Поразительно, - пробормотала она, но ничего не стала объяснять.

Грейс отбросила многочисленные вопросы, которые ей хотелось задать, и занялась пациентом. С автоматическим профессионализмом она промыла раны и наложила швы.

– Бельтан, помоги мне его посадить. Нужно сделать повязку через всю грудь, чтобы она держалась на месте.

С помощью Бельтана она усадила Эмпирея и спустила остатки рясы до пояса. Грудь юноши оказалась такой же мощной, как и спина.

– Клянусь Ватрисом, он мог бы славно управляться с мечом, - заявил Бельтан.

Грейс кивнула. Однако она сомневалась, что Эмпирей был воином. На гладкой коже груди и бицепсов обнаружились новые татуировки. Большинство рунические символы, которые Грейс не могла расшифровать, но над сердцем она обнаружила более понятный рисунок. Грейс узнала изображение черной башни с тремя парящими над ней кругами.

Нет, это не круги, Грейс. Три луны.

Одна прибывала, вторая была полной, третья убывала. Внутри каждой луны Грейс увидела искусное изображение женского лица: девушки, красивой женщины и сморщенной старухи.

Грейс услышала удивленное восклицание. Эйрин смотрела на татуировку на груди Эмпирея. Грейс не любила говорить тайно, но в голубых глазах Эйрин появилось такое необычное выражение, что она не удержалась.

– Эйрин?
– сказала она голосом, идущим по нитям Паутины жизни. Эйрин, в чем дело?

– Этого не может быть, - послышался удивленный голос Эйрин.
– Клянусь тремя лицами Сайи, такое просто невозможно. Черная башня - разве они не воздвигли черную башню?

Кто, Эйрин?

Разбиватели рун...

О чем Эйрин говорит? Что она имела в виду, когда упомянула три лица Сайи? Грейс собралась задать следующий вопрос, но тут к ней обратился Бельтан.

– Грейс, - негромко позвал он.

Она выпустила плетение Паутины жизни и увидела, что Эмпирей смотрит на нее своими кроткими карими глазами.

Грейс приложила руку к его сердцу, и на лице юноши появилась усталая улыбка. Он сделал быстрое изящное движение рукой, словно что-то зашивал.

Благодарю вас, миледи, за то, что вы меня заштопали.

Грейс не смогла сдержать ответной улыбки.

– Всегда рада помочь, Эмпирей. Не думаю, что твои раны серьезны, во всяком случае, если мы будем держать их в чистоте. Кто на тебя напал?

Улыбка исчезла, и он покачал головой. Казалось, Эмпирей подхватил ее слова из воздуха и мягко, но твердо отодвинул в сторону.

Сейчас это не имеет значения, миледи.

Он сделал еще несколько выразительных движений, написав что-то указательным пальцем на своей ладони, а потом протянул руку Грейс.

– Я не понимаю, - нахмурив брови, признался Бельтан.
– Что он пытается сказать?

– Послание, - негромко ответила Грейс.
– Он говорит, что принес для нас послание.

Мелия подошла поближе, не спуская взгляда с Эмпирея.

– Сообщение? От кого?

И вновь Эмпирей сделал несколько выразительных движений.

От тех, кто потерян.

Некоторое время все ошеломленно смотрели на молодого человека.

Этого не может быть, Грейс, он не знает, что они исчезли.

Но о ком еще мог говорить Эмпирей? Только о Тревисе, Лирит, Дарже и Сарете.

Все пришли в себя одновременно и заговорили, задавая Эмпирею вопросы. По его телу пробежала дрожь.

Он потерял много крови, Грейс, и ему холодно. Если он не согреется, у него может быть шок.

Она подняла руку и с удивлением обнаружила, что все замолчали. Уроки Эфезиана не прошли даром. Грейс протянула принесенное одеяло Бельтану. Женщины отвернулись, а Бельтан и Фолкен помогли Эмпирею избавиться от остатков рясы. Когда Грейс вновь посмотрела на своего пациента, он лежал, аккуратно укрытый одеялом. Эмпирей все еще дрожал, но постепенно согревался.

– Выпей это, - сказала Грейс, протягивая ему разведенного водой вина, и он повиновался.

Алкоголь подействует как слабое успокаивающее, кроме того, он уничтожит бактерии в воде. Больному сейчас ни к чему инфекция.

Поставив пустую чашку, Эмпирей сделал жест руками, смысл которого поняли все.

– Ты хочешь получить свою рясу?
– спросила Грейс.
– Боюсь, от нее мало что осталось.

Однако Эмпирей повторил свой жест, и Грейс подняла рясу и протянула ему. Он что-то поискал, а затем ряса вновь соскользнула на пол. В руке Эмпирей держал ключ. Довольно большой, выкованный из железа. Эмпирей протянул его Грейс.

Вы должны его взять, миледи. Взять ключ и пойти туда.

Фолкен потер подбородок рукой в перчатке.

– Куда мы должны пойти? Какую дверь открывает ключ, Эмпирей?

Молодой человек пошевелил плечами, и одеяло сползло с его левого плеча. Он показал на татуировку над сердцем - изображение черной башни.

– Клянусь Старыми Богами!
– воскликнул бард.
– Это Черная Башня, не так ли? Ты хочешь, чтобы мы пошли в Башню Разбивателей рун.

Эмпирей кивнул. Эйрин приложила руку к губам, чтобы сдержать крик. Грейс посмотрела на нее. Почему слова Эмпирея так смутили юную колдунью? Это как-то связано с Разбивателями рун - очевидно, баронесса что-то знает, но не говорит. Но что?

Ладно, потом. Грейс встала на колени рядом с диваном и взяла Эмпирея за руку.

– Я не понимаю. Мне казалось, что Черная Башня покинута столетия назад, а Разбивателей рун больше не осталось. Зачем нам туда идти?

Он вложил железный ключ в ее ладонь.

Чтобы найти то, что потеряно.

Грейс замерла. Ей вдруг показалось, что она поняла. Фолкен рассказывал ей легенду: много лет назад Разбиватели рун исчезли из Фаленгарта, и члены двух других рунических орденов - Вязателей рун и Толкователей рун обратились против них, обвинив Разбивателей рун в том, что из-за них простые люди боятся и ненавидят волшебников.

Но ведь остался еще один Разбиватель рун, не так ли, Грейс?

Бельтан произнес его имя раньше, чем Грейс.

– Тревис. Речь идет о Тревисе, верно? Он каким-то образом находится там, вместе с остальными, в Черной Башне. Мы должны отправиться туда и найти их.

Светловолосый рыцарь посмотрел в сторону двери, словно собирался пуститься в путешествие прямо сейчас.

Эмпирей поднял руку.

Подожди.

– В чем дело, Эмпирей?
– тихо спросила Мелия.

Он вновь показал на изображение башни, а потом сжал пальцы в кулаки и несколько раз описал ими круги друг относительно друга. Затем, в тот момент, когда кулаки находились на максимальном расстоянии, они застыли.