Чтение онлайн

Грейс вздрогнула, когда раздался стук в дверь. Она сумела взять себя в руки и, с трудом передвигая ноги, подошла к двери, открыла ее и увидела Фолкена.

— Мелия хочет с тобой поговорить. Она ждет внизу.

В глазах барда Грейс заметила удивление.

Они нашли Мелию за столом, где они обычно ели в дождливую погоду. Леди подняла взгляд, но Грейс ничего не смогла прочитать в ее янтарных глазах. Тут же появились Бельтан и Эйрин.

Рыцарь зевнул. На нем была лишь длинная ночная рубашка.

— Что случилось? Мне снился замечательный сон про эль. И не про ту дрянь, которую подают здесь, а настоящий голтский эль, который сначала ударяет в живот, потом поднимает над землей, обняв за плечи сильной рукой, и с улыбкой ведет тебя обратно к стойке бара.

Эйрин поправила прозрачный халатик, который набросила на плечи, и, нахмурив лоб, посмотрела на светловолосого рыцаря.

— Ты уверен, что тебе приснился сон об эле, а не о голтских мужчинах?

— В любом случае я бы предпочел досмотреть сон до конца.

— Что происходит, Мелия? — спросил Фолкен.

— Надеюсь, Грейс сможет нам объяснить, — ответила Мелия, на лице которой не дрогнул ни один мускул.

Эйрин посмотрела на Грейс.

В чем дело, сестра?

— Звезда Тиры, — хрипло проговорила Грейс, которой не хватало воздуха. — Исчезла.

В высоком окне сиял огромный серп луны. На столе появился черный котенок Мелии, который принялся ластиться ко всем по очереди. Слуги принесли чашки и дымящийся кувшин с мэддоком. Грейс с благодарностью взяла чашку, которую ей протянула Эйрин. Хотя ночь была теплой, Грейс била мелкая дрожь.

Вскоре выяснилось, что только Грейс смотрела на звезду в тот момент, когда она погасла — хотя Мелия почти сразу заметила ее исчезновение, вот тогда-то Фолкен и появился у двери Грейс. К несчастью, никто не знал, куда подевалась звезда.

— Вам не кажется… вы не думаете, что Тира… — сверкнув васильковыми глазами, проговорила Эйрин.

— Она богиня, дорогая, — напомнила Мелия. — Я уверена, что с ней все в порядке.

Бельтан поскреб подбородок.

— А как насчет Огненного Камня? Тира должна его охранять. Что, если она его потеряла? Последствия будут плохими, не так ли?

— Ужасными, — сказал Фолкен. — В таком случае нас ждет катастрофа. Бледный Король продолжает искать Огненный и Сумеречный Камни, чтобы они заняли свои места рядом с Ледяным Камнем на железном ожерелье Имсаридура. И его хозяин, Мог, пытается вернуться на Зею. Несомненно, грядут мрачные времена.

Мелия посмотрела на Грейс.

— Дорогая, ты смотрела в окно, когда звезда исчезла. Не произошло ли чего-то необычного перед этим? Не заметила ли ты какого-нибудь предзнаменования?

Но Грейс лишь покачала головой.

— Я читала книгу, которую взяла в библиотеке университета. У меня стали слипаться глаза, я выглянула в окно и увидела звезду Тиры. А потом… она исчезла.

— Ты ничего мне не рассказывала, — сказал Фолкен, бросив на нее быстрый взгляд. — Какую книгу ты читала?

— Она называется «Языческая магия севера». Я собиралась показать ее тебе, но после посещения библиотеки Бриэля ты выглядел таким усталым.

— Что же, спорить не стану, — проворчал Фолкен. — Но должен сказать, что, хотя мне известны почти все книги, когда-либо написанные о северной магии, об этой я ничего не слышал. Можно на нее взглянуть?

Довольная тем, что она может сделать что-нибудь полезное, Грейс торопливо поднялась наверх и вернулась с книгой. Бард принялся ее просматривать, быстро переворачивая страницы. Грейс рассказала о том, что ей удалось обнаружить.

— Интересно, — пробормотал бард и нахмурился. — Текст написан на высоком языке Малакора. Но мне никогда не приходилось видеть такой тонкой бумаги, а переплет сделан в Таррасе. Сомневаюсь, что «Языческая магия севера» — первое название книги. Снисходительный тон не оставляет сомнений — она написана ученым мужем Тарраса. Полагаю, что человек, придумавший новое название, попросту выбросил титульный лист. — Он закрыл книгу. — Боюсь, нам не удастся узнать имя автора этого труда, но он представляется мне любопытным. Грейс, ты не возражаешь, если я возьму его почитать?

— Нет, но прежде посмотри, что я увидела перед тем, как исчезла красная звезда.

Она села рядом с Фолкеном и дрожащими руками нашла место с карандашными пометками на полях. Фолкен недоуменно пожал плечами.

— Я считаю возмутительным, что люди пишут в чужих книгах. Что здесь такое? Какая-то чепуха.

Грейс вытащила половинку серебряной монеты.

— Вот, — сказала она, вкладывая монетку в ладонь Фолкена. — А теперь попробуй прочитать.

Он бросил взгляд на открытую страницу, и от изумления вскрикнул.

— Не может быть!

— Что там написано, Фолкен? — спросила Мелия.

Грейс облизнула губы.

— Там написано: «Это судьба?» Запись сделана рядом с пророчеством о Разбивателе рун.

— Разбиватель рун? — переспросила Эйрин.

— Да, но важно другое…

Фолкен постучал пальцем по странице.

— …первая буква слова «судьба» написана наоборот.

Бельтан вскочил на ноги и ударил кулаком по столу.

— Клянусь кровью Быка, это Тревис! Он все читает в зеркальном отображении — ты сам так говорил, Фолкен. Наверняка писал он. Он где-то в Таррасе.

— Успокойся, — предупреждающе поднял руку Фолкен. — Мы не можем быть уверены, что это написал Тревис.

Но Грейс видела, что сам бард не верит своим словам. Запись на английском с одной перевернутой буквой, сделанная рядом с отрывком о Разбивателе рун. Кто ее мог сделать, кроме Тревиса? Вот только как он сумел добраться до книги, которая долгие годы пылилась в библиотеке университета Тарраса?

Грейс забрала половинку монеты у Фолкена и вернулась к началу книги. Из-под обложки выскользнул листок, на котором стояла дата, когда следовало вернуть книгу в библиотеку — через две недели. А выше был список предыдущих читателей.

Грейс посмотрела на последнюю дату.

Второе число месяца дюрат, тридцать третий год благословенного владычества Его величества Эфезиана Шестнадцатого.

За спиной Грейс послышалось восклицание Мелии — та подошла сзади и читала через ее плечо.

— Невозможно, — изумленно проговорила Мелия. — Эфезиан Шестнадцатый умер больше ста лет назад.

Радость Бельтана сменилась недоумением.

— О чем вы говорите, Мелия? Даже мне очевидно, что Тревис не мог ничего написать в книге, которая провалялась на полке более ста лет.