Кровь тигра
Шрифт:
– Нет, мистер Паттерсон. Робин сказал, что Том ему не должен указывать и что, если он Робина тронет, ему несдобровать. В общем, выходит, что…
– О'кей, Эми, мы не в суде. Там разбираться будут, что выходит, а что нет. Одним словом, Робин пригрозил, что пристрелит Коннора, так? И сразу же начал палить?
– Нет. Он отвернулся. Так… будто плюнул.
– И дальше что?
– Ну и Том его за плечо схватил… тряхнул…
– И тут Робин выстрелил?
– Нет. Робин скачала побил Тома. Подрались они. А потом Робин выстрелил.
– Когда «потом», Эми? Робин вытащил пушку и продырявил Тома, когда тот еще не очухался после взбучки?
Девушка не отвечала. Паттерсон повторил вопрос.
– Мне очень нужно знать, девочка, кто первый взялся за револьвер? Все дело в этом. Вы. же тут все видели. И я знаю, никто врать не станет. Пять годков за решеткой за ложные показания не пустяк, правда? Итак, кто первый взялся за оружие?
– Том, – тихо проговорил Питер.
Шериф обернулся к раненому.
– Когда Робин тебя дырявил, у тебя в руках был револьвер?
Питер молчал.
– Надо отвечать, приятель. Все ждут, что ты скажешь.
– Был, – выдавил парень.
– А в твоего дружка Робин ради забавы стрелял?
– Нет.
– Тогда мне не понятно, отчего все так громко кричат, что Робин убийца?
Из толпы выступил ковбой по имени Брунс.
– Слышь, шериф, вы с Олсеном старые дружки, вот ты и выгораживаешь олсеновского приемыша.
– Выгораживаю, говоришь? Хорошо. А ну, выходи сюда тот, кто стерпит, если его потрясти за плечо и выгнать в три шеи вон? Есть среди вас такие?
Ковбои переминались с ноги на ногу, никто не выходил.
– Ну, давайте, давайте, выходите! Хочу увидеть такого терпеливца, которому все равно, когда пушкой грозят?!
Все молчали, никто не вышел.
– Но он тут болтал, будто его отец – Тигр! – выкрикнул кто-то.
– А даже если и так, – парировал Паттерсон, – так что? У нас в округе, по-моему, нет привычки в чужом прошлом ковыряться. Может, вы его отцом будете попрекать?
– Отец его грабил, мы не позволим…
– Вот Брунс скажет! – оборвал шериф. – Скажи, Брунс!
Тот насупился. Всем было известно, что у его отца биография не самая чистая. Конечно, не все присутствующие были потомками осевших на Западе авантюристов. Но и среди самых респектабельных фермеров найдется немало сыновей золотоискателей и прочей публики, так и оставшейся на новых землях.
– В общем, я так понимаю, – подытожил Паттерсон. – Вам не нравится, как я исполняю свой долг. Ладно, воля ваша. Я три недели гонялся по перевалам за Тедди Бабером и все-таки изловил. А теперь вот не хочу невиновного за решетку отправлять, и вам не нравится… Я не Олсену друг, а правде. Хотите, можете выбирать себе другого шерифа!
Он снял серебряную звезду и пошел из салуна. Толпа зашумела. Выступил вперед один из зажиточных фермеров.
– Постой, Патт, никто не сказал, что мы хотим другого. Никто не сказал, что ты несправедлив…
В Биркхеме хорошо знали, что значил для городка Паттерсон. Хороший шериф – большая удача. А придет кто-нибудь другой, еще неизвестно, как оно обернется.
– Но я вам вот что скажу, – произнес Паттерсон. – Вы сами виноваты в том, что случилось. Все из-за того, что завелась кое у кого привычка позорить безответного парня… Я попробую Робина вернуть. Он стрелял защищаясь. Не верится мне, чтоб он был способен на уголовщину…
В салун вбежал взволнованный человек.
– Шериф здесь?.. Скорее! Там Робин застрелил старика Текса!
Эми упала без чувств. Убили ее отца.
Люди замерли. Паттерсон деловито прицепил на место серебряную звезду.
– Парни, – твердо произнес он, – через пять минут всем быть здесь. Верхом. Робина надо догнать и обезвредить. Надо его взять – живым или мертвым.
Убийство произошло совсем рядом. Убитый лежал на улице недалеко от салуна. Наверное, выстрел можно было услыхать.
Преступник стрелял в упор. Пуля попала точно в сердце, так что на рубахе остались пороховые отметины. С момента убийства прошло совсем немного времени, но тело уже остыло.
– Кто видел? – потребовал шериф.
– Я, – отозвался меховщик Баггинс, живший напротив, в комнатенке за лавкой.
– Расскажи, что произошло.
– Да поругались они. Я как раз в лавке сидел и выглянул. Текс на Робина кричал, чтоб убирался, мол, и не смел больше к Эми свататься. Дескать, однажды он, Текс, Робина уже выставил, а с тех пор ничего не переменилось. Текс орал, что ему настоящий ковбой в зятья нужен, а не какая-то размазня… Робин его ногой ударил, он верхом был. Разговаривал-то спокойно, но голосом таким, будто душит его что-то. Грозил, одним словом. Мол, берегись, Текс, все изменилось, я нынче другой… У нас тут часто скандалят, ну я и пошел к себе в лавку. А через минуту выстрел! Я выскочил, а Робина уж и след простыл. Только копыта вдалеке стучат – ускакал, стало быть. А Текс вот тут лежит…
Начали съезжаться вооруженные ковбои. Шериф слез с лошади и осмотрел тело. Кто-то принес факел, и Паттерсон стал искать пулю. Наконец нашел, долго вертел в пальцах. Паттерсон считался лучшим знатоком оружия на многие мили вокруг.
– Не кольт, – подсказали из толпы.
– Нет… Намного крупней калибром.
Толпа расступилась, пропустив вперед грузного, мрачного человека – Олсена. Он подошел к шерифу, и вид у него был совершенно подавленный.
– Стреляли, по-моему, из шестизарядного – новейшей бельгийской штучки, – произнес шериф.
– Такой только у Робина! – закричали несколько голосов.
Олсен совсем поник головой: с полгода назад он сам и привез в подарок Робину бельгийский пистолет.
Не дожидаясь команды, ковбои вскочили на лошадей. А шериф все разглядывал пулю. Потом подошел к Олсену и отвел его в сторонку.
– Старина, нынче не время распространяться о том, что Робин никакой не сын Тигра. Ему уж ничем не помочь, а вот тебе придется худо.
– Но, может, если бы я рассказал… Ведь все из-за меня, Патт…
– Чепуха! Если человек по натуре убийца, он рано или поздно убьет. А если нет, так хоть какими словами его поноси, а убивать он не станет.
– Я… я во всем виноват!
– Олсен, в салуне Робин защищался. А здесь он убивал. Видать, сидел-таки в нем дьявол. Он все равно бы вылез наружу. Так или эдак, а Робину ничем не помочь. А если кто дознается, что ты ему наболтал, загремишь в тюрьму вместе с ним. Так что ступай домой, Олсен, и помни: молчи, молчи и молчи.
– Эй, Патт! – окликнули из темноты. – Ты парню крепкую фору даешь!