Чтение онлайн

— Хорошо. — Я облизываю окровавленную губу, мой голос нежен.

Бит пинком раздвигает мне ноги и поднимает руки, сухо поглаживая меня, как охрана в аэропорту. Его грубые пальцы поглаживают изгибы моих плеч, пока он движется вниз от моего черепа к груди, лениво обводя их. Вниз к моему животу, ниже к напряженным внутренним сторонам бедер, затем он отодвигает ткань моего мини-платья, освобождая место для своих теплых лап.

Каждая мышца моего тела готова рвануться вперед, убежать, попытаться причинить ему боль; память о каждом опыте, который у меня начался таким образом, требует от меня действий. Но это. . .это не похоже на нарушение. Кислый вкус желчи еще не взорвался во рту.

Его руки скользят по моим ногам, поглаживая лодыжки. . . и тогда он останавливается.

— У тебя что-то внутри? — Он садится на корточки, зацепив большим пальцем мой ботинок. Его лицо в маске находится на уровне глаз с моим тазом, и тепло растекается по моим костям, как горячий воск.

— Нет, — лгу я. Есть небольшой шанс, что он не проверит.

Но он проверяет.

Бит срывает с меня ботинок, и швейцарский армейский нож с лязгом падает на бетонную мостовую. Я вздохнула и опустила голову. Дерьмо.

Счастливые мысли.

Замороженный йогурт с Престоном в местном торговом центре.

Свернувшись калачиком на качелях с книгой Мии Шеридан.

Кувшинки цветут над искусственным прудом в саду Берлингтон-Смит.

Искренняя улыбка незнакомца.

Бит медленно встает, его ликующая маска нацеливается на мое лицо. Все это выглядит как сцена из фильма ужасов.

И я жертва.

— Ты же знаешь, что я могу причинить тебе боль, не оставив следов. — Его большой палец касается моей нижней губы, как будто он собирается поцеловать меня, и мурашки пробегают по моим рукам. — Не испытывай меня, Бутс. Я могу сделать так, чтобы ты страдала более чем одним способом, к которому твоя задница из загородного клуба не привыкла.

Может быть, это потому, что его палец на моей окровавленной губе, а может быть, потому, что его тон самый миролюбивый, который я когда-либо слышала, но угроза кроется глубоко.

— Мне так … ж-жаль. — Я заикаюсь, попадая в раскаленные щеки. Он не отвечает, просто слегка толкает меня в сторону Инка, объявляя ровным тоном: — Давай завяжем ей глаза. Ни за что, черт возьми, я не сяду за руль с этим дерьмом на лице. Жди здесь.

Он идет к другому концу пустынной парковки, повернувшись к нам спиной, а Инк впивается пальцами в мою руку, как нервный ребенок. Инк дергается, суетится и, судя по мокрым лужицам у него под мышками, напуган до чертиков. Я смотрю, как Бит стягивает свою черную толстовку в темном углу стоянки. Его спина определяется сводами и мышцами. Загар, и не только от солнца.

Разной работы, наверное, не кавказец , делаю мысленную пометку на случай, если мне когда-нибудь понадобится опознать его в полицейском участке. Все еще оптимистично, как видите.

Половина спины Бита покрыта татуировками до последнего дюйма, а другая половина полностью лишена чернил. Тату заканчиваются вдоль его позвоночника, делая его похожим на наполовину человека, наполовину машину. Я смотрю, как изгибается его твердое тело, когда он достает мой швейцарский нож, открывает его и использует его, чтобы разорвать свою черную рубашку на длинные куски.

Он умело работает ножом. Каждое движение методично, обдуманно, как будто он собирает их воедино во что-то великолепное, а не разрывает на части, чтобы стать оружием против меня.

Может быть, он мясник. Все в нем звучит опасно.

Убивал раньше.

Только что вышел из тюрьмы Сан-Димас.

Имеет зуб на "Арийское братство".

От одной мысли о том, что вместо рубашки Бита на шее Годфри будут рвать в клочья, у меня дрожат бедра.

— Ты сделал это с ним? — Я указываю подбородком на полутатуированную спину Бита. Инк самодовольно фыркает.

— Чертовски верно.

Инк - татуировщик. И при этом глупый, потому что выудить из него информацию было так же просто, как заставить таксиста рассказать тебе историю своей жизни.

Бит шагает назад с обнаженным торсом, его толстовка с капюшоном висит на татуированном плече, а в ладони зажаты полоски черной ткани.

— Руки, — резко приказывает он. Я поднимаю руки вперед, запястья склеены. Он берет один кусок черной ткани и связывает мои руки друг с другом. Это не больно, но я не смогу вырваться.

А мистер "Привязанный к постели" взял мой швейцарский нож.

— Повернись.

Я поворачиваюсь на каблуках, и он закрывает мне глаза второй черной тканью. Совершенно слепая и совершенно беспомощная, я все глубже осознаю, что попала в беду. Бит и Инк, может быть, и не так опасны, как Годфри и Себ, но они все равно способны сделать со мной очень плохие вещи.

— Запрыгивай, — хрипит Инк позади меня. Дверь грузовика распахивается, но я остаюсь на месте.

— Понятия не имею, куда я иду, — прорычала я. Бит снова ворчит. Я чувствую, как он поднимает меня — выпуклости его бицепсов твердые и круглые — и укладывает на пропахшее пивом сиденье. Мое платье задирается, и я знаю, что они могут увидеть мои трусики. Я пытаюсь спустить его вниз.

— Можешь спустить мое платье? — Мне удается проглотить только часть своего унижения, мой голос пропитан чистым стыдом. Проходит мгновение тишины, прежде чем я чувствую, как кончики его пальцев тянут подол моего платья к коленям. Дрожь пробирает мой позвоночник, пробираясь к черепу. Наверное, просто страх, говорю я себе.

— Спасибо.

Он толкает меня за плечо так, что я лежу в кабине, и захлопывает за мной дверь.

— Не поднимай голову, если не хочешь, чтобы я прострелил в ней дырку. —Инк рявкает, и кто-то захлопывает пассажирскую дверь. — Наслаждайся поездкой.

— С удовольствием — кусаюсь я, глядя на черную как смоль ткань с древесным мужским запахом. Они недооценивают меня. Именно такими мне нравятся мои соперники.

Они думают обо мне, как о богатой суке, хрупкой маленькой игрушке.

Мало ли они знают, что я не игрушка, я гроза.

И я собираюсь разорвать их жизни на части.

***

Бит и Инк проводят поездку, говоря о Годфри и Себе. Я полагала, что все они встретились в волшебном королевстве не так уж далеко, под названием Государственная тюрьма Сан-Димас. Но мне наплевать, если они все познакомились в вязальном клубе. Я соединяю части операции Годфри воедино, пытаясь разобраться во всем этом.