Чтение онлайн

Когда Панков проснулся, было уже темно. Он с удивлением осмотрелся вокруг, вспоминая, как очутился в чужой комнате, и постепенно гнетущее настроение после странного сна, которого он совершенно не помнил, прошло. Сергей быстро оделся и вышел из комнаты, захватив полотенце.

— Богатырский у вас сон, однако! — заметил Лановский, восседавший на деревянной стремянке у книжных стеллажей.

— Дорога была утомительной, — пожал плечами Сергей.

— Да я не в укор вам: спите на здоровье сколько организм требует, — добродушно проговорил Ян Маркович. — Это из зависти: я, чуть что, просыпаюсь от малейшего шороха, а тут… И стучали к тебе, и по хозяйству гремели, хоть бы что! Молодец! Кто хорошо спит, тот имеет отличную нервную систему и здоровье!

— Вроде не приходится пока жаловаться… Кажется, там находится ванная? — неопределенно махнул рукой Панков.

— Да, в той стороне — и ванная, и туалет… Мылом пользуйтесь: не стесняйтесь, есть пока.

— Спасибо, у меня есть! — уже из ванной комнаты отозвался Сергей.

Он поразился не только великолепию ванной комнаты особняка Лановских. Просторная, со вкусом подобранная мозаика облицовочных плиток, но самое главное — горячая вода! Самая настоящая горячая вода!!!

Сначала он даже отказался поверить своему ощущению, когда повернул ручку с показавшимся ему странным словом «гор». «Горячая!» — воскликнул он.

И он, несмотря на то что хотел ополоснуть только лицо, быстро скинул одежду и, забравшись в огромную ванну, в которой можно было вытянуться во весь рост, начал наполнять ее водой. До этого он единственный раз видел ванную комнату. Это было в Петрограде, когда он совершенно случайно попал на одну студенческую вечеринку. Владелец был из разорившихся дворян, и эта квартира — единственное, что осталось из их прежней роскоши. Увидев ее впервые, Сергей едва не спросил: для чего сделано такое огромное, неудобное для стирки корыто? В нем же невозможно стирать! Но кто-то из домашних сконфуженно заметил: «Вы уж извините, пожалуйста: вода — только холодная… Гришка-истопник напился в стельку и не растопил печь под баком… Вы уж ополоснитесь как-нибудь или мокрым полотенцем протритесь». Радушные, интеллигентные хозяева были уверены, что Сергей заглянул в ванную комнату не из любопытства, а чтобы умыться с улицы…

Странно устроен человек: появится что-либо новое, весьма удобное для жизни изобретение — начинается его охаивание, но проходит какое-то, часто не очень продолжительное, время, и те же самые люди начинают воспринимать эти изобретения как само собой разумеющееся, обычное, то есть свыкаются настолько, что даже начинают не замечать этого. Так и с ванной: тогда это было предметом роскоши и ванную комнату могли себе позволить только весьма обеспеченные люди, а кого сейчас удивишь ванной?..

Когда Сергей вдоволь намылся в ванной, Ванда была дома и быстро, но не суетливо накрывала на стол.

— А папа ушел по делам! — заявила она, едва Сергей появился на пороге гостиной.

— Надолго?

— На часок примерно. Велел не дожидаться его, ужинать…

— А вы… вы очень голодны?

— Нет, а что? — с хитринкой улыбнулась девушка.

— Я подумал, что, может, вы мне лучше город покажете? А к тому времени и Ян Маркович вернется…

— С большим удовольствием! — воскликнула Ванда и тут же, внимательно посмотрев на него, смущенно проговорила: — Вы не обидитесь, если я вас попрошу об одном одолжении?

— Не обижусь! — ответил Сергей, недоуменно пожав плечами. — О каком одолжении идет речь?

— А вы можете обещать, что выполните его, ни о чем не спрашивая?

— Хорошо, обещаю, если это в моих силах…

— Отлично! Ждите здесь, я сейчас! — Она быстро вышла из комнаты.

«Интересно, что за одолжение? Вероятно, куда-нибудь попросит сопровождать ее… Под любым предлогом этого необходимо избежать!» — решил Сергей, но все оказалось гораздо проще.

— Вот, пожалуйста, наденьте этот пиджак вместо вашего кожаного. — Ванда протянула ему добротно пошитый из хорошего сукна пиджак в тонкую Светлую полоску. — Я очень вас прошу. — Она умоляюще взглянула ему в глаза.

— Хорошо, я выполню вашу просьбу, но вы должны мне объяснить свой… — Он замялся, не желая обидеть ее, но не смог найти подходящей замены этому слову.

— Каприз, вы хотели сказать? Это не каприз, уверяю вас. Ну, хорошо! Городок у нас маленький, все или почти все — на виду… Все знают, что у меня есть брат, а вы даже чем-то похожи, по крайней мере ростом…

— Так это его пиджак! — догадался Сергей и рассмеялся. — Хорошо, побуду немного вашим братом. — Он решительно взялся снимать свой, но, взглянув на Ванду, покраснел.

— Я вас у входа подожду, — догадливо бросила она и вышла.

Переложив пистолет в новый пиджак, сунув туда же свой мандат, он аккуратно повесил кожанку на спинку стула. В прихожей остановился перед зеркалом и пригладил гребешком еще не совсем просохшие волосы. «Как все-таки одежда меняет человека! — мелькнуло у него. — Вылитый буржуй! Да, ладно!» — Махнув рукой, он вышел из дома…

Они долго шли молча по вечернему городу. После Москвы и Питера он казался Сергею маленьким, низеньким, малопривлекательным. Каких только стилей строительства нельзя было встретить в нем: строгая готическая остроконечность и экзотика ажурных восточных мотивов, богатое великолепие лепнины ампира и эклектические потуги местных купчишек, пытавшихся недостаток вкуса заполнить тугим кошельком. Сергей с явным Интересом смотрел по сторонам. Это не ускользнуло от внимания Ванды.

— Вероятно, после столицы все здесь кажется серым, захолустным?

— Вначале — да, — после некоторого замешательства произнес он. — Но сейчас я даже ощутил здесь уют и покой.

— Хотя мне и кажется, что вы сказали это из любезности, но мне приятно это слышать. — Посмотрев на Сергея, она тут же опустила глаза вниз. И они снова надолго замолчали.

Странное и непонятное беспокойство ощущал Сергей, шагая рядом с этой длинноногой, красивой девушкой. Это беспокойство волновало его, заставляя учащенно биться сердце. Словно почувствовав его состояние и не желая заострять на нем внимание, Ванда спросила:

— Сережа, расскажите мне о Москве… Что изменилось? Как люди? Мы так давно там не были… Где бывали, что смотрели?

Сергей еле заметно улыбнулся… Взять бы и рассказать этой смазливой барышне — Панков почему-то рассердился на нее — про то, как люди голодают в Москве, особенно дети, как не хватает дров, чтобы согреть дома. А может, рассказать ей об учебе на кремлевских курсах? Сергею вспомнился первый день занятий… Занятий, на которых они получили полное представление, что должен знать будущий красный командир: фортификацию, топографию, тактику, умение стрелять из различного оружия и многое другое. После обязательных занятий почти все курсанты выходили в кремлевский сад на гимнастику, а потом была спевка, потом обед и снова занятия в классах… И так почти каждый день, кроме воскресенья. Этот день, если ты не в наряде, — выходной. Этот день Сергей с удовольствием отдавал любимому делу — гулял по Москве. Просто гулял. Особенно любил Тверскую и Сухаревку. Чего только не было на Сухаревке! Там, если обладаешь денежным капиталом, можно было купить все, что твоей душе угодно. Эти прогулки помогали ему без особого труда преодолевать почти ежедневные походы на Ходынку, где проводились тактические учения, а это более двадцати верст от Кремля. Обычно возвращались его любимым маршрутом: по Тверской, Садовой, Садово-Кудринской, Поварской, Арбатской площади и Знаменке…

— Я слышала, что в Москве очень голодно, — словно прочитав его мысли, проговорила Ванда. — Хлеба нет…

— Если говорить откровенно, — Сергей тяжело вздохнул, — то… конечно, голодно. Хотя хлеб купить можно… на Сухаревке буханка хлеба стоит от сорока до ста рублей…

— Сто рублей за буханку хлеба?! — невольно воскликнула Ванда.

— У спекулянтов… Когда я уезжал, слышал, что приняты категорические и экстренные меры по регулярной доставке хлеба в Москву, — горячо стал оправдываться Сергей, словно это была его вина и именно он, Сергей Панков, повинен в отсутствии хлеба в Москве.