Чтение онлайн

– Я так понял, это тебе сказали в ментовке открытым текстом… – Я пытливо посмотрел на Плата.

– Ну, не совсем открытым… так, намеками…

– Неужто Удод продался мафии?

– Все обстоит гораздо сложнее, чем мы думаем. Удод – всего лишь пешка. Похоже, он просто выполняет конкретное задание, спущенное сверху, не очень понимая кому и зачем все это нужно. За ним стоят большие люди. Кто? Вот в чем вопрос.

– И как нам теперь поступить? Дать объявление в газете, что мы сворачиваемся? Чушь! В любом случае нас в покое не оставят. И накормят свинцом под самую завязку. Я уже говорил тебе – нужно перехватить инициативу. А то мы плетемся в обозе и ждем, когда нас в очередной раз мордой о забор треснут.

– Как можно работать, если мы теперь не только на мушке у мафиозо, но и под плотным контролем УБОП!?

– Молча. Как говорится, наливай да пей. Не такие уж они большие профессионалы, чтобы мы не смогли, когда это нужно, стряхнуть их со своего хвоста. Мало того, такое развитие событий играет нам на руку. Теперь по крайней мере у нас появились "телохранители" – это если на нас наедут бритоголовые братки.

– Помечтай, пока в сознании… – Плат скептически ухмыльнулся. – Я, например, не поручусь, что на нас не спустили и службу безопасности. А там есть спецы вполне на уровне. Что касается "телохранителей", так тут ты очень заблуждаешься. Скорее они закроют глаза в нужный момент, нежели вмешаются, случись с нами фатальная неприятность.

– Значит, можно заказывать гробы?

– Постучи по дереву и забудь, что сказал. Лично у меня нет желания сыграть в ящик.

– Тогда что ты подразумеваешь под словами "выйти из игры"? Как это тебе видится?

– Мы вызываем Боба, обрисовываем ему ситуацию, и вежливо говорим, что умываем руки.

И пусть он катится со своими деньгами к бениной маме. Жалко, конечно, ребенка, но я почти не сомневаюсь, что Кристины уже нет в живых.

– Плат! – возопил я, не обращая внимания на окружающих; впрочем, им было не до нас – в это время на подиуме девица с безразмерным бюстом снимала крохотные трусики. – Ты в своем уме! Такие бабки на дороге не валяются. Ты хочешь оставить дело, когда оно уже близится к завершению? Еще день-два, и "слесарь-мороженщик" будет у нас в кармане.

– Пусть так. А ты уверен, что Боб нам заплатит такую большую сумму?

– Позволь… – Мой голос зазвучал хрипло и зловеще. – Это будет его самая большая ошибка в этой жизни. Притом, последняя ошибка. И я не шучу, уж поверь мне.

– Ты страшный человек, Сильвер… – Серега смотрел на меня с удивлением.

– Я справедливый человек. Меня били, распинали, пытались пристрелить, наконец, взрывали – и это не стоит ста тысяч "зеленью"? Плат, не смешите нас жить, как говорят в Одессе. Плевать мне на все расчеты и опасения, я жажду выйти в финал. Кто-то умеет зарабатывать деньги головой, ну а я лишь кулаками. Увы. Потому я всем козлам, которые станут мне на пути, зубами глотки перегрызу.

– Но ты понимаешь, что мы в окружении!? – с отчаянием спросил Плат. – И если не поступимся, то выйдем из него вперед ногами?

– Понимаю… – Мне стало неловко, так как я видел, что Серега сломался; только этого нам и не хватало. – И к сожалению не могу тебя ничем утешить. Повторяю – нам не дадут спрыгнуть. И даже не из-за того, что мы вышли на Храпова и компанию. Все это мелочи.

Как ты думаешь, почему Удод так заинтересовался компьютером и дискетами Марка?

Пока нас мариновали в управлении, спецы УБОПа просмотрели всю информацию, которая там хранилась. Зачем? Наша хилая конторка не банк, не корпорация и даже не совместное предприятие с большим оборотом капитала. Мы не отмываем бабки, не отправляем их за бугор. По идее, единственная наша тайна – это Мариковы разработки охранных электронных систем. Не Бог весть что. И тем не менее нас просветили как рентгеном.

– Ты считаешь, что нас преследуют только из-за тех материалов, что мы взяли в бане?

– Эх, ты, сыщик… – Я налил себе и Сереге грамм по сто. – Давай выпьем. А после я тебя исповедаюсь. Мое сообщение без хорошей дозы усвоить трудно.

Плат даже не сделал вид, что обиделся, хотя я и не скрывал сарказм. Он молча тяпнул свою порцию и не поморщился. Весь его вид говорил о том, что ему страсть как хочется проникнуть в мои мозги, чтобы узнать какая каша там сварилась. А меня по пьяни разбирала гордость – то, до чего я додумался, сопоставив некоторые факты, могло составить честь и гораздо более башковитому индивидууму, нежели такому отвязанному хмырю как Стас Сильверстов.

– Не тяни, – почти взмолился Серега, в нетерпении наблюдая как я закусываю копченой белорыбицей. – Выкладывай.

– Все так просто, что даже не верится. Наезд УБОП – это продолжение истории с бумажником Завалихина.

– С чего ты взял?

– Тебе в ментовке не показывали этот лопатник?

– Да. Предлагали опознать.

– Ну и?..

– Подтвердил. Это тот самый бумажник.

– Или очень похожий…

– Брось! Такие вещи делают только по индивидуальному заказу. Они просто не могут быть похожими друг на друга. Каждый бумажник – раритет. Это девиз изготовителя. У богатых свои причуды… Помнишь, мы делали запрос на фирму, которая импортирует для новых русских подобные вещицы?

– Как-то не припоминаю…

– Извини, забыл… – Плат в сокрушении хлопнул себя ладонью по лбу. – Ответ на запрос пришел тогда, когда ты считался утопленником. Я его прочитал и по запарке уничтожил /на всякий случай, сам понимаешь/, а тебе о нем не рассказал. Из головы вылетело…

– Этот факт только играет на мою версию. Дело в том, что лопатник, который демонстрировали следователи УБОПа, всего лишь похож на тот, который мы изъяли у барыги и отдали Соломонову. Понимаешь – похож, как две капли воды. За маленьким исключением – у того, что показал мне Удод, на монограмме, изображающей какой-то герб, не две маленькие звездочки, как у лопатника Завалихина, а одна. Вот такая тонкость, дружище.

– Но ведь я тебе уже говорил, что фирма, изготовившая заказной бумажник, не делает двух похожих вещей.

– Верно, – согласился я, глядя на Серегу с чувством превосходства. – За исключением тех случаев, когда заказчик просит сделать дубликат изделия. С замаскированными отличительными признаками. В нашем случае – крохотными звездочками, которые заметить очень трудно.

– Позволь тогда тебя спросить: а как ты смог их разглядеть?

– Элементарно, доктор Ватсон. Во-первых, у меня хорошая зрительная память. Во-вторых, в спецучебке нас почти месяц натаскивали на выявление мельчайших изменений местности – будь-то сломанный стебелек или сдвинутый в сторону камешек. А в-третьих, я хорошо запомнил детали этого герба, когда Марк увеличил его на весь экран монитора.

Вои и все дела.

– И что тогда из этого следует?

– Ты когда-нибудь видел фильм, где показывают как открываются банковские хранилища?

– В общем… да.

– Кроме сигнализации, электронных кодов и прочих заморочек, на финишном этапе дверь большого сейфа отмыкают двумя /подчеркиваю – двумя/ сверхсекретными ключами облеченные особым доверием сотрудники. Например, управляющий банка и его заместитель. Притом, одновременно.

– Значит, ты считаешь…

– Именно! В том бумажнике, что попал нам в руки, хранились номера тайных счетов. А в том, который находится в Удода, – перечень банков, где они открыты. Значит, бабки со счетов можно снять только тогда, когда информацию, заложенная в лопатники, объединена. Уверен, что так оно и есть.

– Мама моя родная… – Плат схватился за голову. – Вот теперь я понял, что нам точно крышка. Мафия не успокоится, пока не добудет оба бумажника.

– Да. Сейчас они проверяют, знаем ли мы хоть что-то о судьбе первого лопатника. И проверяют достаточно осторожно и вежливо, хорошо маскируя свой подлинный интерес.

– Значит, нужно ждать, когда события войдут в жесткую фазу… – задумчиво сказал Серега.

– Несомненно. Теперь они должны нас наизнанку вывернуть, но узнать, куда мы спрятали найденный нами бумажник – я почему-то не думаю, что нам поверили на слово в отношении Соломонова. Этот хитрый жук, похоже, и под пытками не признался о местонахождении такого сокровища. Ведь не зря Соломонова вывезли в лес, подальше от нескромных глаз и ушей, где и грохнули. Вернее, уже добили после допроса с пристрастием. А может он кому-то передал нашу находку. Или – что еще хуже для нас – сказал, что бумажник находится в нашей конторе. Это чтобы выиграть время. Вариантов море.