Чтение онлайн

К утомленным защитникам очень вовремя пришло подкрепление. Бригадный генерал С. ЛеРой Ирвин привел артиллерийские подразделения 9-й дивизии. Шатающийся от усталости Ирвин встретился с бригадным генералом Джеком Пархэмом, командиром артиллерии 1-й Армии. Несмотря на дождь, туман и мрак, они тщательно разместили 48 американских гаубиц. Перед ними расположилась жидкая цепочка лейчестерцев, которых осталось не более 100 человек. К ним присоединились пехотинцы 2-го хэмпширского батальона. 16/5-й уланский полк, имевший танки "Шерман", спешно выдвигался из Сбибы. А менее чем в миле от них находились 2500 солдат с 50 танками, 30 пушками и другим оружием. Немцы были полны решимости уничтожить защитников прохода.

"Мне жаль, однако нам придется сражаться дальше почти без всякой надежды", - рано утром 22 февраля обратился к своим танкистам подполковник Блейк из Лотианского кавалерийского. Хотя у него осталось всего 10 танков, он получил приказ Данфи занять холм, господствующий над позициями англичан. Примерно в 5.00 танки двинулись вперед под ледяным дождем. Однако, как только они перевалили гребень, то налетели на поджидавших немцев. В ходе жаркой схватки 7 английских танков были уничтожены. Но их непреднамеренное самопожертвование озадачило немцев. Те решили, что вскоре начнется гораздо более сильная контратака. Это подозрение усилилось после того, как с рассветом загрохотали гаубицы Ирвина. Вместо того чтобы приказать 10-й танковой нанести решающий удар, фон Бройх остановился. Его ужасные 88-м орудия открыли бешеный огонь, на 6 часов прижав остатки Группы Ника к траншеям.

Пока фон Бройх в нерешительности топтался перед Талой, Бюловиус приказал своим солдатам двигаться на запад, к проходу Джебель-Хамра и приготовиться атаковать на рассвете. Под сильнейшим ливнем они сбились с пути, пытаясь обойти южный фланг Робинетта. В результате они вышли по верблюжьей тропе к проходу Бу-Шебка, в 7 милях от указанного места, где они оказались бы в долине Фуссана.

Последовала беспорядочная схватка, в ходе которой немецкие солдаты, одетые в захваченные французские и американские мундиры, при поддержке 25 танков и штурмовых орудий попытались прорваться к Джебель-Хамра. Они были остановлены получившим большие подкрепления 16-м полком 1-й пехотной дивизии. Когда немцы уже собрались отходить через проход Бу-Шебка, американцы бросились в контратаку. Под сильным огнем артиллерии 1-й дивизии, к которому с северо-востока присоединились пушки Робинетта, хваленая немецкая дисциплина рассыпалась в прах. Сотни людей кинулись искать спасение в темноте, бросив совершенно целую технику и вооружение. Роммель приказал отозвать боевую группу Африканского корпуса в тот момент, когда успех был уже почти в руках Бюловиуса.

* * *

Роммель был явно подавлен провалом попытки фон Бройха прорваться к Тале и неудачей под Бу-Шебкой. Вдобавок разведка сообщила, что союзники наращивают силы к северо-западу от Кассерина. Поэтому он решил, что обстоятельства складываются слишком неблагоприятно.

Во второй половине дня 22 февраля, когда рассеялись низкие тучи, появились истребители-бомбардировщики англичан в сопровождении "Спитфайров". Она атаковали германские танки и бронетранспортеры на подходах к Тале. В это время американские бомбардировщики, действующие с единственной взлетной полосы Юкс-ле-Бена, и истребители Р-40 "Аэрокобра" обстреляли вражеские колонны в проходе Кассерин. Боевая группа Африканского корпуса получила приказ удерживать фронт перед Талой до последнего патрона и не отступать без особого приказа. Когда Роммель обратился во Фраскатти, где находился штаб Кессельринга, тот приказал фон Арниму встретиться с ним в Бизерте. На этой встрече Роммель в довольно резких выражениях потребовал ответа: почему не была выполнена ни одна из его просьб о помощи? Почему Боевая группа Циглер была передвинута еще дальше на север, а не поддержала правое крыло Роммеля? Раздоры между командующими никак не утихали, поэтому Кессельринг был прав, остановив наступление в проходе Кассерин.

Тем же вечером Бюловиус получил приказ отходить. За ним должен был последовать фон Бройх, а Хильдебранд должен был оставаться возле Сбибы в немедленной готовности к отходу. Рано утром прибыла официальная директива Comando Supremo: основные силы боевой группы Африканского корпуса следует передать итальянской 1-й Армии - бывшей Итало-германской танковой армии, переименованной 20 февраля, когда генерал Мессе крайне неохотно принял командование, уступив только просьбам самого Роммеля. 10-я танковая дивизия должна была охранять проход Кассерин во время отступления, а потом отойти сама и соединиться в Сбейтле с 21-й танковой дивизией, которая покинет Сбибу. После этого обе дивизии должны отойти на восток через проход Фаид. 10-я танковая поворачивает на север к Пишону, а 21-я танковая - на юг к Сфаксу.

Когда его войска начали отступление, Роммель вечером 23 февраля получил директиву, в которой говорилось, что он назначен главнокомандующим Группой армий "Африка". В нее входили 5-я танковая армия (фон Арним) и итальянская 1-я Армия (Мессе). Уже практически ночью Comando Supremo настояло на объединении командования. Роммель писал жене: "Я сделал шаг вверх по командной лестнице и в результате отдал свою армию. Байерлейн остается моим начальником штаба. Окончательное это решение или нет, не известно".

Тем временем союзники тоже пытались распутать клубок внутри командных структур. В Марокко, в Марморе, стояла американская 2-я танковая дивизия генерал-майора Эрнеста Н. Хармона, которого за грубый язык прозвали "Старый ругатель". Он узнал об ухудшении ситуации в проходе Кассерин, и 20 февраля был вызван в штаб главнокомандующего. Там ему было поручено "временное командование войсками", и Хармон с удивлением узнал от Эйзенхауэра о разногласиях между Фридендоллом и Уордом, о неподчинении Робинетта Уорду, о том, что англичане считают 1-ю танковую дивизию небоеспособной.

Эйзенхауэр предложил ему принять командование либо Нкорпусом, либо 1-й танковой дивизией. "Решайте сами Я не могу командовать обоими", - ответил Хармон. После этого Эйзенхауэр приказал ему принять на себя обязанности заместителя командира корпуса и помочь Фридендоллу взять ситуацию под контроль. А уже после этого сообщить, кого он хочет сменить: Фридендолла или Уорда. Прибыв 22 февраля в Константину, а потом в Тебессу, Хармон увидел массу джипов, грузовиков и всяческих машин, набитых охваченными паникой солдатами, которые пытались удрать с фронта. В штабе Фридендолла он был потрясен первыми словами командира корпуса: "Мы ждали вашего прибытия. Следует ли нам переносить командный пункт?" Хармон принял решение мгновенно: "Какого дьявола?! Нет!" "Хорошо, пусть будет так. Мы остаемся", - сказал Фридендолл, повернувшись к остальным.

Получив от Фридендолла письменный приказ, Хармон обнаружил, что ему передано командование 1-й танковой и 6-й бронетанковой дивизиями. Первым делом он посетил своих дивизионных командиров. Уорд принял его хорошо, после того как Хармон заявил: "Я примерно на тысячу позиций позади тебя в списках, но вот мои приказы, и они не обсуждаются". Капитан Хатфилд, один из адъютантов Уорда, однако высказался более резко: "Фридендолл ни разу не приказывал моему генералу. Мы вчера врезали немцам, и они ушли через проход. В этом заслуга только генерала Уорда".

Обаятельный и вежливый Хармон очень хорошо подходил для решения столь деликатной задачи. Уорд отдал своим частям специальный приказ: "Все подразделения на рассвете должны быть готовы к маршу в любом направлении, кроме тыла". Тем временем Хармон отправился на встречу с бригадным генералом Николсоном.

Тот был грязным и небритым, проведя несколько суток без сна. "Вчера мы им расквасили нос, и мы совершенно готовы повторить это завтра утром", заявил он. Хармону это понравилось: "Мы с ним прекрасно сработались". Хармон прибыл слишком поздно, чтобы повлиять на операции у Кассерина, однако именно он организовал преследование отходящего противника. Хармон привел в действие "План Хаузе", разработанный ночью 19/20 февраля, по которому предусматривалась совместная контратака войск Данфи и Робинетта.

Лишь утром 23 февраля осажденные американцы обнаружили, что противник исчез. В Джебель-эль-Хамре Боевое командование В не нашло целей. Возле Бу-Шебки солдаты Терри Аллена сообщили, что потеряли контакт с противником. Подсчитав потери 34-й пехотной дивизии: 50 убитых, 200 раненных, 250 пропавших без вести, генерал-майор Райдер приказал выслать из Сбибы патрули перед тем, как на следующий день начать наступление.

На дороге в Талу Николсон приказал всей артиллерии в полдень прекратить огонь. Разведывательные группы прошли 3 мили без происшествий, пройдя место, где группа Ника приняла последний бой. Два разбитых транспортера "Брен" уткнулись носом в немецкий танк с сорванной башней. Сгоревшие вражеские танки были окружены стреляными артиллерийскими гильзами, жестянками от полевых рационов, бумагами, обломками оборудования и другим мусором. Мертвый араб в белоснежном бурнусе лежал там, где его сразил перекрестный огонь. Рядом с одним танком лежал высокий светловолосый немец, его голубые глаза продолжали удивленно смотреть в хмурое небо. У него в кармане нашли письмо из Рура, отправленное всего 5 дней назад. Была выкопана могила, и армейский капеллан прочитал заупокойную молитву всем мертвым, без различия мундиров.