Чтение онлайн

– Но я все равно не понимаю, зачем ты поила меня зельем и... ну, залезала ко мне в постель?

– Адам хранит целомудрие. А каждой новой религии нужен свой мессия. – Она показала на свой живот. – Уже поздно, – сказала она. – Я иду спать. Но я тебя прошу сделать мне еще одно одолжение. – И она улыбнулась, пристально глядя на меня темными глазами. – Люби меня в эту последнюю ночь.

Четыре часа утра. Я стоял на балконе квартиры Бернадетты и смотрел на озеро. Ночь была ясной. Полная луна лила на воду свет, белый, как призрак.

Было холодно, но мне был нужен свежий воздух.

Бернадетта спала в кровати, улыбаясь. Я знал, что она видит сны. С ней говорил второй разум, этот старый бессознательный. Что-то хорошее, что ей приятно было слышать.

Позади меня раздался звук. Знакомый, но уже много лет не слышанный. Кто-то настраивал гитару, так тихо, что не побеспокоил бы и спящего ребенка.

– Дяди Джек!

Я повернулся и увидел его, стоящего на перилах между платформой и водой с электрогитарой на коленях, – и я знал, что я сплю рядом с Бернадеттой и тоже вижу сон.

– Привет, Ник-Ник! – Он снова говорил с нарочитым акцентом высшего общества. – Скажи мне, старина, я жив?

Джек Атен давно был мертв.

Он понимающе улыбнулся и склонил голову набок, ожидая ответа.

Я кивнул, на моих губах стала возникать улыбка. Приятно было его видеть.

– Ты жив, Джек. Жив.

– Я слышал твой разговор с Бернадеттой. Если этот второй разум, бессознательный кусочек, вкладывается нам в мозги в животе матери и остается неприкосновенным, значит, мой бессознательный разум такой же, как и у тебя, то есть часть меня – это точно часть тебя.

– А значит, часть тебя будет жить вечно.

– Можешь себе представить? Вот я умирал от рака, несчастный, как смертный грех, а часть меня при этом бессмертна. – Он улыбнулся. – Ты вырос очень на меня похожим. Малость бунтовщик, парень? – Он улыбнулся. – Вкус к пиву и дамам... – Он стал серьезен. – Но ты вырос гораздо больше, чем мог бы я или твой отец, кстати говоря. Ты знаешь, что ты теперь должен делать?

Я кивнул:

– Вернуться в Эскдейл. Взять власть. Джек тихо заиграл на гитаре, и электрические нотки залетали вокруг светлячками.

– Еще одно. Ник. Слушай Бернадетту, внимательно слушай – в глубине души ты знаешь, что она права.

Он ударил по струне.

Единственная блистающая нота – и она длилась. От этого мощного звука завибрировала палуба под ногами, казалось, она здесь повисла, эта нота, и хоть она и не менялась, музыка текла сквозь нее, пела глубокое томление по кому-то любимому, но утраченному.

И нота медленно затихла вдали.

Джек не шевельнулся, лицо его было обращено к небу и сияло в свете луны.

И пришло эхо звука, отраженное от склонов гор. Оно пролетело, подвывая, сквозь снег, сквозь лес, через долину и озеро, как вернувшийся великий дух, затерявшийся некогда во вселенной.

Когда звук дошел до нас, Джек коснулся струны, рождая еще одну ноту чистого звука.

И эхо слилось с новой нотой и снова поплыло над озером, как Бог, идущий над лицом вод, чтобы потрясти горы, луну и звезды.

–Вот, держи.

– Что это? – Я встряхнул коробку.

– Патроны. – Бернадетта дала мне еще одну коробку. – Вот к этому.

– Пистолет? У меня же уже есть автомат.

– Поверь мне. Ник, тебе понадобится вся защита, которую ты только сможешь раздобыть. Переход до Эскдейла будет долгим. Это пули дум-дум. Если придется столкнуться с Креозотами, тебе понадобится что-то, останавливающее намертво одним выстрелом.

– Спасибо. И за снаряжение для выживания тоже спасибо.

– Не за что. Каждый из нас сейчас драгоценен. – Ее темные глаза не отрывались от моего лица. – Но ты больше многих. От тебя зависят сотни жизнен. Ник Атен. И если интуиция меня не обманывает – а она никогда не обманывает, – ты будешь для нашего народа важнее, чем ты сам думаешь.

– Чушь, Бернадетта!

– Может быть. А может быть, и нет.

Адам зашел сказать, что вчера он доходил до дороги в горах. Снег не сошел совсем, но дорога хотя бы стала проходимой. Сейчас было шесть утра, и луна заходила за горы. Через час я подведу каноэ к берегу и начну прокладывать путь к дому. Что я там найду – Бог один знает. Но мне уже не терпелось выйти.

Пакуя мой рюкзак, Бернадетта перечисляла, что важно для выживания человечества.

Первое: найти надежное убежище от Креозотов.

Второе: уверенность, что община сможет прокормиться.

Третье: адекватное жилье.

Четвертое: вера в ее новую веру. Стадия первая: дать маленьким детям религиозные наставления, как это делалось в прошлом. Стадия вторая: заново познакомить четырнадцатилетних с тем мудрым старцем, что живет у них в голове. С тем, кого древние считали своим богом.

– Если ученые и доктора смогут в это поверить, то каждый сможет. Особенно если показать практическую пользу от этой веры. Как говорит поговорка: “Одна голова хорошо, а две лучше”. Что в данном случае означает: “Два ума лучше, чем один”. Помни, если ты будешь знать Бога, который живет у тебя в голове, ты сможешь сотворить истинное чудо и спасти свою жизнь.

Бернадетта с улыбкой стиснула мне руку, когда я заряжал пистолет.

– Извини, что приходится все это выкладывать так наскоро. Все это звучит очень абстрактно, но все же теперь это вопросы жизни и смерти.

– Не извиняйся. Это вообще чудо, что ты смогла протолкнуть истину в мой твердый череп.

– И есть еще одна вещь, о которой у меня не было случая сказать. В твой список нужно добавить еще один пункт. Какое-то время эти мелкие общины будут жить, пока смогут отбиваться от Креозотов. Но слишком у них будет малый генофонд. Скоро начнется инбридинг, который в один прекрасный день уничтожит эти общины так же эффективно, как Креозоты. Общины на дальних островах уже очень скоро начнут от него страдать.

– И что бы ты предложила?

– Есть несколько решений. Например, организовать общение между поселками – чтобы парни женились на девушках из других общин. Второй путь – намеренный подбор генов. Знаешь, когда-то были менестрели, кочевавшие от деревни к деревне со своими песнями. Можно создать группу мужчин, в сущности, кочевых производителей, которые будут ходить от деревни к деревне и делать детей.

– Отличная работа!

– Видишь, даже после крушения цивилизации можно найти работу по призванию.