Чтение онлайн

«Хорошо, хорошо! – хотелось кричать Патрисии. – Довольно! Христа ради, я тебя прощаю! Только, пожалуйста, заткнись!»

Она, разумеется, понимала, что не может заставить его замолчать, он продолжал и продолжал, его голос гудел непрерывно, как самолетный пропеллер. Как только он начинал о чем-то говорить, он не прекращал, пока не доходил до конца. Патрисия закрыла глаза и попыталась приглушить звук его голоса собственными мыслями. «Неужели это имеет значение, – спрашивала она себя, – что он женат и у него целый дом мальчишек? Какая разница, что он лжет ей почти постоянно с того момента, как они впервые заговорили? Имеет ли значение, что ему нравится делиться ею с другими мужчинами, фотографируя их, чтобы иметь возможность смотреть на это снова и снова? Какое все это вообще имеет значение, если оно не ослабило ее любовь к этому мужчине?»

Она любит Фрэнка Делуку. Он ее Фрэнк – кто бы там еще ни присутствовал в его жизни. Естественно, она ненавидит его за то, что у него жена и дети, ненавидит за то, как Джой Хейсек несколькими ужасными словами разорвала ее мечту старшеклассницы о белом заборе из штакетника, о розовом саде. Она его ненавидит, ей больно, но это не отменяет ее любви.

– Я не знаю, что еще сказать, – наконец начал закругляться Делука. – Патриш, я тебя люблю. Я не хочу тебя потерять. Прямо сейчас я не могу давать никаких обещаний насчет будущего, все, что я могу сказать, это то, что я постараюсь придумать, как нам быть вместе. Если ты просто доверяешь мне, дай мне время разобраться во всем, я обещаю больше тебе не лгать. Я всегда буду с тобой откровенен.

Когда Патрисия открыла глаза, Делука сидел, наклонившись вперед, пальцы были сплетены, локти на коленях, глаза, выражение лица – как у несчастного побитого щенка. Если бы он даже не произнес эти последние слова, а просто сидел бы с таким лицом, она, скорее всего, простила бы его так же быстро.

Патрисия протянула к нему руку, положила свою ладонь на его сцепленные ладони, сказала:

– Фрэнк, я не могу разлюбить тебя, несмотря ни на что. Я вынуждена тебя простить, я ничего не могу поделать. Но это не значит, что ты не причинил мне боль. Мне больно, потому что ты…

– Я знаю, я знаю, знаю.

Он схватил ее ладонь обеими руками и горячо прижался к ней.

– Я тебе это компенсирую, обещаю, что компенсирую. Ты увидишь. Ты не пожалеешь, что простила меня. Я тебя люблю, Патриш, я люблю тебя, я люблю тебя…

Они уже обнимались, целовались, раздевались. В тот вечер они занимались любовью более двух часов, затем упали на кровать, выбившиеся из сил, измученные, одуревшие, удовлетворенные.

Но Патрисия оставила кое-что напоследок. После всех гвоздей, вбитых в тот день в ее эмоции, она решила забить хотя бы один крошечный гвоздик во Фрэнка.

– Дорогой, – сказала она, – ты помнишь, как солгал мне о своем возрасте? Ну а я солгала тебе о своем. Фрэнк, мне всего семнадцать.

– Что? – Он приподнялся на локте и смотрел на нее сверху вниз, как будто получил удар электрошокером.

– Вот так, – улыбнулась она. – Я несовершеннолетняя, Фрэнк. Мне было всего пятнадцать, когда мы познакомились, всего шестнадцать, когда мы начали заниматься сексом. Ты можешь попасть в тюрьму за то, что мы делаем. И не только это, – добавила она, потрепав его по щеке. – Если мой отец когда-нибудь узнает, он тебя убьет. Так что тебе повезло, что я тебя люблю, и поэтому никому ничего не скажу.

Делука снова запрокинул голову и уставился в потолок. Он долго молчал.

Рэю Роузу казалось, будто у него в голове маленькие рабочие пробивают туннель через оба полушария мозга. Попытки привести в соответствие для прокуратуры штата все доказательства против Патрисии Коломбо были изнурительной, отупляющей работой. Порывшись в столе, Роуз не нашел аспирина. Он подошел к шкафчику с аптечкой, там было полно всего для оказания первой помощи при огнестрельном ранении, но ничего, чтобы снять головную боль. «Какого черта, – подумал он, – мне все равно нужен свежий воздух». Он взял пальто и вышел из участка.

«Уолгрин» находился всего в квартале – тот самый «Уолгрин», где, как полагал Роуз, в день встречи Патти Коломбо и Фрэнка Делуки был предопределен кошмар для семьи Коломбо. Встреча, начертанная слепой судьбой, а затем подтвержденная дьяволом. Роуза продолжало удивлять, как много было людей, видевших, к чему все шло, людей, которые, если бы задумались, смогли бы спрогнозировать, а возможно, и предотвратить убийство. Людей, которые, узнав о преступлении, сразу подумали: «Это сделала Патти».

В большой аптеке Роуз купил флакон сильнодействующего аспирина и зашел в «Коркиз» чего-нибудь выпить. Подавала ему кофе девушка-подросток, симпатичная, улыбающаяся, свежая, именно такой, наверное, четыре года назад была и Патти. «Пожалуйста, юная леди, – подумал он, – после работы иди домой к семье». Потом ему пришло в голову: а Патти это помогло бы? Сунув в рот две таблетки аспирина, он запил их глотком кофе.

В кафе вошла блондинка с именным значком «Уолгрин». Роуз уставился на нее, но не на точеную фигуру, как большинство мужчин, а на лицо, потому что Роуз смотрел на нее не просто как мужчина, а как полицейский. И он приоткрыл рот от удивления. Такое возможно?

Среди доказательств по делу Коломбо, помимо откровенных фотографий Патти, Рэй Роуз нашел домашний видеофильм, в котором Фрэнк Делука занимался сексом с блондинкой с эффектным телом. Эту запись посмотрел только Роуз, другие следователи ее не видели. Следователи и сам Роуз опрашивали весь персонал «Уолгрин», но именно с этой сотрудницей Роуз не встречался, а тот, кто ее опрашивал, явно не смотрел тот домашний фильм.

Блондинка была той самой блондинкой из фильма.

Роуз оставил кофе и подошел к ней. На ее именном значке стояло: «Джой Хейсек». Разрозненные фрагменты информации начали собираться в голове Роуза.

Показав удостоверение, Роуз сказал:

– Простите, мисс Хейсек, но я бы хотел, чтобы вы прошли со мной в департамент полиции.

– Зачем? – спросила Джой Хейсек.

– У меня есть домашний фильм с Фрэнком Делукой, о котором я хотел бы с вами поговорить.

Джой Хейсек побелела.

Джой Хейсек призналась, что имела сексуальные отношения с Фрэнком Делукой в течение трех лет, когда оба они работали в других магазинах «Уолгрин». В основном их отношения являли собой самые странные формы сексуального поведения, они устраивали любовь втроем с другими женщинами, мужчинами, с собакой. Это было все, чем хотел заниматься Фрэнк Делука, а Джой Хейсек, как и Патрисия Коломбо после нее, шла на это, по ее словам, не потому, что ей особенно нравились такие занятия, а потому, что она была влюблена во Фрэнка Делуку и хотела доставить ему удовольствие. Она была замужем, имела двоих детей, хороший дом в пригороде, приличную жизнь, она не могла объяснить, что произошло с ее здравомыслием и рассудком – кроме того, что этого хотел Фрэнк.

– Я просто это делала, я просто это делала, – повторяла она снова и снова. – Фрэнк хотел это делать, а я просто это делала.

Ее сексуальная жизнь Рэя Роуза не интересовала, разве что как катализатор для получения дополнительной правды.

– Расскажите мне об убийствах Коломбо, – тихо сказал он. Это не был суровый приказ, но тем не менее это был приказ.

– Он пытался меня в это втянуть, – сказала Джой Хейсек. – Он хотел, чтобы я была его алиби.

– Как?

– Он хотел, чтобы я посмотрела фильм «Пролетая над гнездом кукушки» и на следующий день рассказала ему содержание, чтобы он мог сказать, что ходил на него в кино со мной.