Чтение онлайн

Я не хочу расставаться с ним.

Хочу отмотать время назад, вернуться во вчерашний день.

К тому моменту, когда он сказал мне бежать, и правда убежать, чтобы спасти нас обоих, убежать, чтобы спасти наши отношения.

Но пути назад нет.

Есть только здесь и сейчас, и у меня остались шрамы на сердце.

Солон кладет руку мне на щеку, наклоняется, чтобы поцеловать, и я позволяю его запаху окутать меня, напитать мою душу, но потом появляется страх, образ красных глаз, когтей, боли и крови, и я сильно отталкиваю его.

— Не надо, — говорю ему. — Нельзя.

Его глаза темнеют, а затем он поднимает подбородок, расправляя плечи. Потому что знает. Солон знает, что зверь выходит наружу во время секса. Он знает, что поцелуи могут открыть следующий этап. Что наши эмоции сейчас слишком сильны, и это тоже может стать ключом.

— Ты знаешь, где меня искать, — произносит он.

Затем поворачивается и выходит из комнаты.

И мое сердце, наконец, разбивается.

Абсолон

— Тебе не пора домой? — спрашивает Джим, выходя из квартиры. — Кто-нибудь вызовет полицию.

— Не смогут, — отвечаю я, уставившись на сигару в своей руке, дым поднимается вверх.

Я чувствую на себе его взгляд. Неохотно поворачиваю голову, чтобы посмотреть. Джим гораздо менее вспыльчивый и упрямый, чем его жена. Он хороший отец для Ленор, но я бы хотел, чтобы он не был таким мягким. Тогда бы больше доверял ему.

— Иди домой, Абсолон, — говорит он, теперь тверже. — Ленор знает, что ты здесь.

— Пусть знает, — говорю ему.

— Она боится тебя, помнишь? — указывает Джим.

Мне не нужно напоминать.

Прошло несколько дней с тех пор, как Ленор вернулась из путешествия с Джеремайсом, после того, как я стал зверем и чуть не убил ее. Она осталась в своей старой квартире, а я пошел домой. Это к лучшему, знаю, и все же не могу не приходить сюда каждую ночь. Стою здесь от заката до рассвета возле их дома, просто наблюдая, ожидая. Я не спал. И не ел уже целую вечность. Я выживаю за счет сигар и упорства.

Полностью осознаю, что Ленор остается здесь из-за меня. Я знаю, что это была моя вина, знаю, что натворил. Но несмотря на это, не могу оставить ее одну. С ней многое случилось в прошлом. На стороне ведьм был Атлас По, на стороне вампиров — Яник. Они хотели ее убить, и нет никаких сомнений в том, что другие тоже захотят попытать шанс. Родители желают ей добра, и они хорошо справлялись, защищая ее всю жизнь, но сейчас все стало серьезнее. Их обереги не сработали против меня, они не сработали против Атласа, Яник легко напал на Джима при первой же возможности.

Знаю, что Ленор сейчас боится меня, но я не доверю ее защиту никому, кроме себя, хотя и себе тоже не доверяю.

И все эти разговоры о Джеремайсе пробирают до костей.

Он так легко появился, залез в окно, несмотря на то, что мой дом находится под защитным заклинанием. Как давно тот на это способен? Всегда? Если да, то почему не приходил до того, как Ленор вошла в мою жизнь? Джеремайс знает, кто я, чем занимаюсь. Вампирам твердят, что ведьм создали убивать их, что Джеремайс уничтожил бы нас всех, будь у него хотя бы небольшой шанс.

И все же, не уничтожил. Надо воспринимать это как хороший знак. Возможно, он не такой злобный, как говорят, но я так не считаю. И не доверяю ему, не доверяю тому, чего тот хочет от Ленор. Кажется, он обладает неограниченной властью — прорываться сквозь наши чары, летать, увозить Ленор в какое-нибудь другое место, залечивать смертельные раны. Не думаю, что Джеремайс проявил интерес к ней потому, что резко превратился в любящего отца. Значит, его интерес в сочетании с властью представляет угрозу.

Я вздыхаю.

— Я уйду, — говорю Джиму. — Но ты должен понять, почему я здесь.

— Ты мне не доверяешь, — отвечает тот, складывая руки на груди и прислоняясь к двери. Он тоже выглядит так, словно не спал несколько дней. Поскольку Джим человек, это видно с первого взгляда.

— Я никому не доверяю, — замечаю я. — Ты это знаешь.

— Ты представляешь для нее опасность, — говорит он.

— Есть другие опасности, кроме меня. Думаешь, здесь она защищена от Джеремайса?

— Он спас ее. У нас нет доказательств, что он хотел причинить ей вред.

— Он спас ее с помощью черной магии. Иначе не призывают Лапландских ведьм.

— У тебя был опыт общения с ними? — с любопытством спрашивает Джим.

— Да, — говорю я, снова затягиваясь сигарой. — Давным-давно. Отец использовал их.

— Интересно, что Джеремайс и Скарде могут это делать.

Я пожимаю плечами.

— Интересно только то, что они оба связаны с дьяволом.

Джим мгновение наблюдает за мной, что-то обдумывая.

— Ты тоже связан с Дьяволом.

— Как и Ленор, — отвечаю я. — Возможно, не по крови, но у них с отцом течет одна и та же магия в венах.

Джим сердито смотрит на меня.

— К чему ты клонишь, Ставиг?

— Ни к чему, — отвечаю я со вздохом. — Кроме того факта, что это никому не сулит ничего хорошего. Если откинуть Джеремайса, есть еще Скарде.

Он выпрямляется.

— Ты что-нибудь слышал?

— Что твоя дочь в его черном списке? Нет. Но это не значит, что мы можем расслабиться. Он все еще где-то там. — Я не упоминаю, что узнал о Калейде. Джим бы тоже в это не поверил.

Мы оба на мгновение замолкаем. На улице сгущается ночной туман, воздух холодный, и кажется, что лето никогда не наступит.

— Могу я тебя кое о чем спросить? — говорит Джим.

— Всегда.

— Ты любишь ее?

Я вздыхаю, снова уставившись на сигару.

— Да.

Ответ обжигает сердце. Потому что я отчаянно влюблен в нее, женщину, которой причинил боль, женщину, которая теперь должна держаться от меня на расстоянии, чтобы спасти себя. Люблю ее, несмотря на все попытки отстраниться. Я застрял навсегда между любить ее и никогда не быть с ней.