Чтение онлайн

Это был высокий черноглазый мужчина, судя по записи в страховой анкете, ему было тридцать три года. У него были длинные вьющиеся темные волосы и светлая, слегка застенчивая улыбка. Инис был хорошо одет, на его правой руке был массивный перстень с печаткой.

Он приехал из Техаса или Оклахомы, сын нефтяного старателя-дикаря франко-канадского происхождения, который зарабатывал кучу денег, швырял их на ветер, а потом снова наполнял сундуки деньгами. Умер он удачно, по крайней мере, для своих близких — когда сундуки были полны. Инис говорил, что от предков со стороны матери он унаследовал шотландскую и индейскую кровь… Элинор предполагала, хотя и без серьезных оснований, что первое имя Иниса, которое так ему не нравилось, было индейским, и поэтому он никогда его не называл — что-нибудь вроде Сахем или Семиноу.

Как и Элинор, он прожил в Нью-Йорке недолго и не успел обзавестись друзьями. Это само по себе сблизило их. Единственными знакомыми Иниса, насколько знала Элинор, были юристы и брокеры, к которым он иногда обращался, и один или два бизнесмена, чьи имена она знала. Его бизнесом была предпринимательская и инвестиционная деятельность. И, как предполагала девушка, он иногда играл на бирже, если это могло принести какую-то прибыль.

Сент-Эрм рассказывал Элинор, что раньше никогда не встречался с девушками. Он сказал, что всегда их немного побаивался. Но она чувствовала, что причина в другом. Женщины попросту Не интересовали его. У него не было привычки оборачиваться вслед хорошеньким девушкам, свойственной многим мужчинам, даже большинству влюбленных и собирающихся жениться. Интересы Иниса с детства были ограничены в основном финансовыми проблемами. В свободное время он читал газеты и ходил в кино, предпочитая ковбойские и приключенческие фильмы, в которых было мало девушек и мало любовных историй, Инис не увлекался книгами. Элинор считала, что даже если бы ему нравилось читать, глаза не позволили бы ему уделять чтению много времени.

У Сент-Эрма действительно было очень плохое зрение. Но этот недостаток не был заметен, потому что он носил контактные линзы и научился хорошо ориентироваться. Он никогда не говорил о своей близорукости. Элинор только через три или четыре недели знакомства заметила, что он носит линзы. В ресторане при свете свечи Инис повернул голову, и она увидела в его глазах вместо зрачков пустые блестящие стекляшки. После этого девушка вспомнила, как Инис спотыкался о маленькие неожиданные препятствия, такие, как уличный бордюр, который оказался чуть выше обычного, или коврик в ее комнате, который лежал не на привычном месте — предметы, которые она сама видела даже без очков.

Но после того, как Элинор это заметила, она никогда не говорила с Инисом о его зрении. Девушка сама мучилась из-за близорукости, а его зрение было еще гораздо слабее. После этого она стала более заботливо относиться к Сент-Эрму…

Эта попытка Сент-Эрма скрыть плохое зрение даже от девушки, которую он любил, вроде бы говорит о его почти юношеском тщеславии. Но это совершенно не соответствует всему остальному рассказу Элинор, рисующему Иниса солидным и основательным бизнесменом, всегда остающимся выше мелких уловок и претензий. Впрочем, у многих людей есть одна какая-нибудь небольшая странность. Есть генералы, которые носят корсет.

И ни один человек — ни одни живой человек — не представляет собой гармоничную законченную картину. Что уж тут говорить о мертвых!

В любом случае слабое зрение не может быть преградой для оформления страхований жизни. Врачей страховой компании не интересует, что в глазах у пациента — хрусталик или стекло. Их волнует состояние его сердца и почек. Если они и надумают заглянуть в его глаза, то лишь для того, чтобы рассмотреть с помощью офтальмоскопа сосуды глазного дна, пытаясь по их виду определить, сколько он проживет. Хотя на этот вопрос никогда не даст ответа и самый лучший врач.

Я никогда не видел Сент-Эрма живым. Все эти подробности Элинор Дери рассказала мне, пока мы ехали по дороге от озера Мертвого Жениха, а потом еще раз, более подробно, отвечая на вопросы лейтенанта Розенблата.

Вопрос. — (к мисс Мери). Если бы человек, которого мы называем Штопор, узнал до того, как вы его посадили в машину, что мистер Сент-Эрм почти слепой, это бы ему пригодилось. Но ведь вы, мисс Дери, никогда никому не говорили об этом недостатке мистера Сент-Эрма?

Ответ. — Это было бы ужасно. Я хочу сказать, что Инис не хотел, чтобы даже я об этом знала. Было бы ужасно некрасиво, если бы я кому-то об этом рассказала. Я вообще ни с кем о нем не говорила.

Вопрос. — Никогда и ни с кем?

Ответ. — Ну, я сказала мистеру Ридлу — моему боссу, мистеру Полу Ридлу, что, по-моему, мистер Сент-Эрм очень хороший человек. Но я никогда ни с кем его не обсуждала.

Вопрос. — Какой врач обследовал мистера Сент-Эрма при оформлении страховки?

Ответ. — Доктор Барнштетер. Он работает в компании мистера Ридла уже сорок лет.

Вопрос. — А он заметил, что у мистера Сент-Эрма такое плохое зрение?

Ответ. — Не думаю. В отчете он об этом не упомянул. Конечно, он мог и не писать об этом, если только это не имело отношения К общему состоянию здоровья. А Инис совершенно здоров. Кроме зрения у него нет никаких отклонений.

Вопрос. — Хотя доктор Барнштетер и не упомянул об этом в своем докладе, он ведь мог рассказать об этом недостатке мистера Сент-Эрма кому-нибудь еще?

Ответ. — (доктора Ридла). Это нелепое предположение, лейтенант. Врачи никогда не болтают направо и налево о недостатках или дефектах своих пациентов. С одной стороны, они сталкиваются с огромным количеством заболеваний, поэтому им вряд ли покажется интересным какой-то отдельный дефект. С другой стороны, их долг молчать о таких вещах.

Вопрос. — Но они могут рассказать об этом другому врачу. Правда, доктор?

Ответ. — Если в этом случае есть что-то необычное с медицинской точки зрения.

Вопрос. — А вы знакомы с доктором Барнштетером?

Ответ. — Нет, я никогда о нем не слышал. Конечно, он может оказаться членом какого-нибудь медицинского общества, к которому принадлежу и я, так что я мог когда-нибудь встречаться и беседовать с ним. Но я совершенно не помню ни его, ни каких-либо бесед. Насколько я помню, никто из коллег никогда не обсуждал со мной близорукость своих пациентов, и я никогда не слышал о Сент-Эрме.

Вопрос. — (к мисс Дери). Не могли бы вы рассказать мне о деле, для которого мистер Сент-Эрм получал свою страховку? Кому может быть выгодна его смерть?

Ответ. — (мисс Дери). Это дело, которое он начал с мистером Декстером, владельцем гаража. Бизнес, связанный с изобретательством. Мистер Декстер на этой смерти не выиграет, скорее наоборот, Инис собирался сделать для него миллионы…

Бизнес, для которого Сент-Эрм решил застраховать свою жизнь, был побочной линией его деятельности и привлек его недавно. Он узнал, что владелец гаража на Четырнадцатой Западной, А. М. Декстер, увлекается изобретением всяких устройств и механических приспособлений. Он оформил финансовое сотрудничество с Декстером, чтобы усовершенствовать и внедрить в эксплуатацию некоторые из его изобретений.

Декстер — человек от природы очень изобретательный, с развитым творческим воображением, но непрактичный и совершенно не деловой. Он мог работать над каким-то устройством, довести его до завершающей стадии, а потом вдруг забросить, потеряв к нему всякий интерес. Он мог даже потратить несколько сотен долларов на изготовление действующей модели, а потом с таким же энтузиазмом внезапно переключиться на что-то другое и снова пройти все стадии этого бесполезного процесса.

Декстер никогда ничего не запатентовал, никогда ничего не довел до совершенства. Он никогда не оценивал свои изобретения с точки зрения их полезности и коммерческой выгоды. Не думал, какие деньги он мог бы на них заработать и где можно было бы их применить. Этому легкомысленному лысому, перепачканному маслом пожилому механику нравилось возиться с разными диковинными устройствами просто ради развлечения. Небольшое дело которым он владел, всегда находилось на грани банкротства. Но когда Сент-Эрм осмотрел его кабинет, он увидел, что Декстер разработал не меньше, чем полдюжины многообещающих устройств, включая применение принципа радара для поиска объектов под водой, простую и дешевую конструкцию телевизионного уоки-токи и метод производства резины из отходов угольной пыли, стоимость которой, как прикинул Сент-Эрм, будет ниже цента за фунт.