Чтение онлайн

Но молодость берет своё, и что должно было случиться – случилось…

Уже давно стемнело. Деян нежно держал Зайнаб за тонкую, нежную руку, ещё не веря, что это сокровище принадлежит ему.

– Деян, мне пора. Меня, наверное, уже ищут. Я завтра приду. Ты придёшь?

Деян утвердительно кивнул головой, но поняв, что в темноте она может этого не увидеть, произнес:

– Обязательно вырвусь. Я буду тебя ждать здесь.

И двое влюблённых покинули друг друга. После того, как полянка опустела, из-за кустов вышла женская фигура и долго смотрела вслед Зайнаб и Деяну.

Глава 6

(738 г. от Р.Х.)

Этот день Барух будет вспоминать не один раз. Уже утром, будучи ещё в постели, его разбудил слуга:

– Пожаловал достопочтимый кадий Назир аль-Дахман.

Барух быстро накинул халат и поспешил в гостиную. Не успел он обменяться приветствиями с судьёй, как тот же слуга объявил:

– Сосед Бек-Дели эль Каддад просит принять его.

Меняла не вошёл, а вбежал в комнату и с порога возмущённо завопил:

– Уважаемый Барух, я требую справедливости и наказания твоего дерзкого раба. Этот твой молодой сакалиб оскорбил меня. Уважаемый кадий! – он обратился к судье. – Ты хранитель наших законов. Что заслуживает подлый раб в этом случае?

– В данном случае хозяин раба должен возместить пострадавшей стороне стоимость трех рабов или отдать провинившегося раба пострадавшей стороне, – здесь Назир аль-Дахман еле сдержал злорадную улыбку. – Если раб передаётся пострадавшей стороне, то пострадавшая сторона, в данном случае Бек-Дели эль Каддад, может наказать его по своему усмотрению, но ни в коем случае не лишать жизни. Пострадавшая сторона обязана сделать выбор: согласиться на денежную компенсацию или забрать раба.

В голове у Баруха завертелся круговорот мыслей. Ему было жалко отдавать деньги. Если Деяна заберут, то кто будет гравировать надписи на клинках мечей?

– А что он сделал?

– Вчера вечером сидел в моем саду с моей младшей женой, разговаривал с ней и подарил ей серебряный браслет.

Барух был озадачен этим известием:

– Он разговаривал с ней по-арабски?

– Да, как мы с тобой.

Барух еще более изумился. Почему Деян разговаривал на арабском языке? Откуда у него серебряный браслет? А может это был всё-таки не он?

– Добродетельный мой сосед, – обратился Барух к Бек-Дели, – а ты уверен, что это был мой раб? А может быть, это был кто-то другой? Давайте я приведу моего раба, и узнаем. – Барух хлопнул в ладони и прибежавшему слуге дал указание привести Деяна.

Появившегося Деяна обступили вооружённые слуги Баруха и Бек-Дели эль Каддада.

Барух обратился к нему по-арабски:

– Скажи, Деян, откуда у тебя серебряный браслет?

Деян молча смотрел на Баруха, как бы не понимая его.

– Зачем ты лазил в сад почтенного Бек-Дели эль Каддада? Ты общался с его женой? – Барух внимательно вгляделся в лицо своего раба. У Деяна не дрогнула ни одна мышца.

– Сдаётся мне, уважаемый сосед, что ты всё-таки ошибся. Вот видишь, он ничего не понимает по-арабски, и откуда у сакалиба серебро?..

– Но их вместе видела моя старшая жена, и они говорили между собой.

– Позвольте мне, – вмешался Назир аль-Дахман. – Закон гласит, что раб, залезший в чужой гарем, подлежит кастрации, и это осуществляет пострадавшая сторона.

Услышав это, Деян не сдержался и с испугом взглянул на кадия.

– Ну вот, – заулыбался кадий, – он всё понял.

Бек-Дели злорадно улыбнулся:

– Устами справедливого кадия говорит сам всевышний.

– Но позволь, достопочтенный Назир аль-Дахман, сорвётся твой заказ, да и другие будут под угрозой срыва. Я готов заплатить штраф как за трех рабов…

– Это уже твои проблемы. Закон суров, но это закон. Найди себе гравировщика и заплати ему. А сакалиба придётся отдать Бек-Дели.

Услышав это, меняла просиял:

– Свяжите его.

Слуги менялы набросились на упирающегося Деяна, связали его и увели.

– Ты конечно понимаешь, что происшедшее никак не должно отразиться на сроках моего заказа? – презрительно поджал губы кадий, а затем повернулся и вышел.

У Баруха от надвигающейся беды подкосились ноги. И всё-таки его терзала одна мысль: «Где сакалиб взял серебро?..» От другой мысли у Баруха похолодело всё внутри: «А вдруг серебро украли у меня?»

Он быстро пошел в соседнюю комнату и снял замок с сундука, где хранились все его деньги, и начал их пересчитывать.

Станята кубарем слетел с крыши кузницы:

– Дядько Людота, там Деяна связанного повели…

– Куда повели?

– Не знаю. Может он знает? – Станята как обычно так называл Баруха.

Наскоро вытерев руки, и как был в фартуке на голое тело, Людота быстрым шагом пошёл к Баруху, а Станята побежал следом. Оттолкнув преградивших ему путь слуг Баруха, Людота начал искать хозяина в его доме и застал его, считающим свои деньги у открытого сундука. Увидев входящего Людоту, Барух прикрыл крышку сундука, но не успел его запереть, так как Людота быстро подскочил к нему и схватил за горло:

– Ты куда Деяна дел, пёс смердячий?

Пальцы Людоты больно давили на горло Баруха, и ему очень трудно было говорить, но он всё-таки попытался это сделать:

– Как ты смеешь? Ты, мой раб… Да я тебя… Отпусти…

– Говори, а не то… – Людота ещё сильнее сдавил горло Баруха.

– Он мой раб, что хочу… Слуги, помогите… – Барух захрипел и потерял сознание.

На крик хозяина вбежали двое тщедушных слуг, но что они могли сделать против Людоты? По сравнению с ними он был просто великаном.

Людота повернулся к ним:

– Говорите, где Деян.

Слуги что-то залепетали, но Людота ничего не понял и в ярости пошёл прямо на них. Испугавшись, они попятились, а затем стремглав выбежали из дома. Людота даже не заметил, что Станята в доме задержался.

Людота зашёл в кузницу, быстро переоделся и достал кинжалы. Он не знал, что делать дальше, но решил, что вооружившись на крайний случай, он ещё раз допросит Баруха. Людота вышел из кузницы и услышал из-за забора тонкий девичий голос:

– Станат, Лудот, Станат, Лудот…

Людота с разбега взобрался на глиняный забор и увидел испуганное девичье лицо.

– Там, Лудот, там, Деян, слушай, Деян… – увидев Людоту, бессвязно повторяла она, показывая рукой в сторону дома соседа Баруха.

Людота спрыгнул в сад и поспешил вслед за Зайнаб, которая показывала ему дорогу.

У самого входа в дом со стороны сада Зайнаб остановилась и, стараясь говорить тихо, стала объяснять что-то Людоте. Ничего не понимая, Людота молча отстранил с пути Зайнаб и тихо вошёл в дом. Дойдя до поворота коридора, он остановился и осторожно выглянул. У закрытой двери на скамейке сидел крепкий по арабским меркам человек, вооружённый мечом, но по сравнению с Людотой он казался подростком. Зайнаб тронула Людоту за плечо и показала на дверь. У неё из глаз текли слёзы, и она еле сдерживалась, чтобы не разрыдаться в голос.