Чтение онлайн

Вот только последствий у смерти Людоеда будет еще много. Они уже начинают происходить, если быть до конца с самим собой честным. Каждое неверное решение Максима Йеста — новый мазок в картине текущих событий. Действие вызывает противодействие, события тянутся одно за другим, и вот уже города завалены трупами.

Раз парзанцы не разбиты, а в срочном порядке эвакуировались, то агента выводить из актива они не станут. Он не тешил себя иллюзиями. Да, о Кэтти эти шавки на содержании третьего управления сломали зубы, но это не победа. Вернее, победа не в войне, а в одном маленьком региональном конфликте. Полная победа будет, когда система «Купол» выключится, и сразу за этим все оставшиеся в мире ядерные ракеты полетят в направлении Сингейского Союза. Но это будет еще неизвестно когда, а сейчас назревает куда более серьезная проблема.

Союз как-то смог взломать «Купол».

Старый сам видел вытащенный из реки вертолет, он был практически новым, как будто только выкатился из цеха. А значит что скоро у Союза появится отличный козырь для ведения куда более крупной войны. С такими технологиями и с их армейским резервом можно походя выиграть мировую войну, перекроить карту на новый лад.

Так что впереди будут смерти, смерти и ничего кроме смертей.

Старый так глубоко задумался, что даже не заметил, как за столом появилась внучка. Она просто в какой-то момент возникла в комнате на стуле и все. Без форменной одежды она выглядела непривычно, но красиво. Синяки под глазами и кровоподтеки начали постепенно рассасываться, раны и ссадины зажили практически полностью, да и цвет лица изменился на чуть более нормальный.

— Не ждал тебя сегодня, — проговорил дед и улыбнулся.

— Да, — Кэтти улыбнулась в ответ, — Марта дала мне час свободного времени.

— Как ты умудрилась ее уболтать?

— Ты учил меня, что нужно уметь договариваться, забыл?

— Помню. И о чем ты пришла договариваться со мной?

Внучка взглянула грустно и положила на стол небольшой сложенный втрое лист белой бумаги.

— Держи, — произнесла она и пододвинула документ чуть дальше.

— Что это? — спокойно спросил полковник и нацепил очки для чтения.

— Рапорт об увольнении с действительной службы, — спокойно произнесла Кэт. Внутренни она была готова ко всему, к скандалу, к холодному согласию. Но вместо этого дед просто посмотрел ей в глаза и спросил:

— Уверена?

— Уверена.

— Я тоже так думал, когда уходил. Три раза возвращался.

— Ты не говорил.

— Конечно не говорил. Еще я буду отчитываться всяким капитанам, — Старый хмыкнул и на мгновение напомнил Киске выражением лица отца.

— Не знаю, дед. Я все точно решила. Слишком много народа из-за меня умерло, и я так не могу. Пока точно.

Полковник замолчал. Он смотрел на девушку и не мог понять, что чувствует, то ли радость, то ли сожаление. Кэт точно будет жива, но вместе с этим у него теперь не будет опытного боевого офицера. Возникало противоречие между Йестм солдатом и Йестом семьянином.

Любящий дед в нем победил, Максим вытащил ручку и быстро подмахнул рапорт.

— Чем будешь заниматься?

— Не знаю. Может быть открою свое ЧВК. Я давно об этом думала, только повода не было. Буду охранять каких-нибудь толстосумов, может кинозвезд. Ну или отхвачу пару контрактов на конвоирование судов. Говорят, что в Треугольнике не спокойно

— В треугольнике всегда неспокойно. Горячие люди, много дешевых наркотиков и религиозные распри. Ты далеко пойдешь с такими планами.

— Да это так — фантазии. У меня даже сержанта нет. Я хотела Кнопку сманить, а она...

Повисло тяжелое молчание.

— Гевина забирай, — подсказал дед.

— С чего вдруг?

— Парнишке крепко досталось. Тонкостей я не знаю, но Ведьма ему половину требухи поменяла. Инвалидность, так что нормативы по физо для разведки он теперь точно не потянет.

Кэт погрустнела еще сильнее. Парнишка ей, что греха таить, понравился. Жаль его.

— Хорошо, — кивнула теперь уже бывший капитан, — думаю, что он будет не против такого варианта.

— Определенно.

Маркуса разбудили звуки капель, бьющие по карнизу. Вообще, он никогда не страдал от чуткости сна и мог заснуть при любом шуме. Но вот сейчас стук капель по железу напоминал барабанный бой, и спать дальше было невозможно. Капитан попытался открыть глаза, но тут же столкнулся с первой трудностью — правый глаз был заклеен и не размыкался. В левом же словно был насыпан песок. На руке обнаружилась тугая повязка после капельницы. Он осторожно приподнялся на локтях и осмотрелся. В неярком свете с улицы обстановка казалась серой и безжизненной, словно в шоуруме мебельного магазина. Все здесь было обычным и типовым: квадратная тумбочка из спрессованных опилок, такой же стол и маленький складной стул. В дальнем углу торчала, почти у самого входа в палату стояла небольшая ширма из ткани и металла. Единственным предметом, выбивающимся из общего стиля, была широкая кровать с высокими складными бортиками.

«Ты в больнице», — услужливо подсказала память.

Плохо слушающимися пальцами капитан нащупал на прикроватной тумбе выключатель и включил свет. Небольшой торшер вспыхнул мягким желтым светом, и палата стала поприветливее. Маркус сел и прислушался к собственным неясным ощущениям. Тело было невероятно легким, словно за несколько дней из него пропали добрые десять кило веса, но вот в голове была настоящая каша. Да еще и эта чертова повязка на глазу мешала что-либо нормально рассмотреть. Босые ноги коснулись холодного пола, искать тапочки не хотелось, так что Маркус протопал за ширму босой. Там оказалось то, что он и искал — раковина и зеркало с подсветкой.

Щелчок и вот уже в зеркале видна его несчастная рожа.

Хорошо, что мама вскрыла себе вены и не видит, этого вот лица. Краше только в гроб кладут: серое землистая кожа, щеки ввалились, нос перебит, а синяки смазались единую желтоватую кляксу причудливой формы. Такую не представит даже самый пьяный художник-авангардист. Голова от затылка и до лба была перемотана толстым бинтом. В тех местах, где повязки не было Маркус ощутил только гладкую кожу под пальцами. От волос не осталось даже ежика, весь череп был аккуратно побрит и обработан чем-то дурно пахнущим. Правый глаз — отдельный разговор. Под повязкой обнаружился поврежденный глаз с белком залитым кровью и аккуратно зашитый разрез. Врач отработал отлично — стежок к стежку, ровно, как на швейной машинке. Вот только теперь капитан больше напоминал карикатурного злодея из шпионского фильма. Самое время обзавестись отвратительным серым костюмом в стиле ретро-футуризма и белым длинношерстным котом.

Планы по захвату мира и убийству всех с этим несогласных он придумает по ходу. В полутемном кабинете отца, истекающий кровью, орущий от боли и обиды, Маркус считал секунды до прибытия врача и впервые в жизни молился.

Молился он и до этого, но только впервые он реально верил в те слова, которые крутились в голове. Маркус просил чуда, вот только чудо не было. К сожалению все ангелы заняты, пожалуйста, перемолитесь попозже. Это было бы смешно, не будь правдой. Чуда капитан не заслужил, а вот изувеченный глаз и лицо — да.

Отец не соврал, врач и вправду пришел в назначенный час, вот только едва ли это можно назвать везением. О нет, это было не везение, а план. Чертов план, в которых полковник так хорош. Он играет людьми, как фигурами, двигает их вперед-назад, ставит под удар, разменивает и просто жертвует.

Пешка Е2-Е4. Королева бьет офицера. Ну, уж нет. В эту игру отца он играть не намерен. Не после того, что тот заставил его сделать.

Не.

После.

Такого.

Маркус был образцовым сыном. Всегда. Каждую минуту своей никчемной жизни он хотел только одного — признания от прославленного полковника Кроули, что он — один из них. Что он — свой, один из клана, а не просто какой-то капитан под началом у самого Людоеда. Но вместо любви и принятия были только упреки и арктический холод.