Чтение онлайн

– А сказать вам, Эви, что было самое плохое? Что самое плохое он делал с нами?

– Что? – сказала Эви, думая, что на самом деле совершенно не хотела бы этого знать.

Когда она в последний раз слышала голос Элис на улице? К этому времени полиция уже должна была прибыть сюда.

– На торфяниках у нас есть старый колодец. Раньше там была водяная мельница и несколько домиков для рабочих. Все строения уже разрушились, но колодец так и не засыпали. Позже над ним построили каменную хижину, чтобы туда случайно не свалилась овца или ребенок. Обезопасили для всех, кроме нас с Кристианой, потому что он держал там цепь с ремнями на конце и, когда мы начинали своевольничать, осмеливались сказать «нет» или сосал и не так энергично, как ему хотелось, он опускал нас в этот колодец. Он пристегивал нас ремнями и спускал вниз. И оставлял висеть там, в полной темноте. Казалось, что это длилось часами. Он проделывал это и с другими детьми.

Пока не оставил одного там слишком надолго и эта маленькая забава таким образом не закончилась.

Дженни снова стояла слишком близко, и у Эви не было другого выбора, кроме как отступить, поднявшись на одну ступеньку. Как только она сделала это, Дженни тут же шагнула вперед.

– Вам необходима помощь, Дженни, – сказала Эви. – Вы ведь и сами это понимаете, правда? Вашей вины ни в чем нет, но, чтобы примириться с этим, вам нужна помощь. Он изуродовал вас. И Кристиану тоже. Я могу найти кого-то, кто поработает с вами. На это потребуется время, конечно, без этого не обойтись, но…

Дженни подалась вперед.

– Вы действительно считаете, что психологическую травму такого рода можно вылечить, Эви? – спросила она. – Одними разговорами?

В ее словах был резон. Эви только хотелось, чтобы Дженни не настаивала на том, чтобы стоять так близко к ней.

– Ну, пускай не полностью, – согласилась она. – Ничто не может уничтожить воспоминания. Но хороший консультант может помочь вам как-то принять случившееся. Однако сейчас очень важно, и для вас в том числе, чтобы мы нашли Джо. Гарри и Гарет уже отправились к колодцу. Мальчик там?

Какая-то тень пробежала по лицу Дженни.

– Так они пошли в тот домик? – переспросила она. – Никто не ходил туда уже пятнадцать лет. Мы заперли его, после того как…

– После чего? Что там произошло?

– Послушай меня! Просто послушай меня!

Но Гарет Флетчер ничего не слышал. Он кричал, бился головой о каменную стену, молотил по ней кулаками. Его лоб покрылся ссадинами, по лицу стекала кровь. Гарри схватил его одной рукой, попытался развернуть к себе, и кулак Гарета тут же полетел в его сторону. Гарри отшатнулся, оказавшись в опасной близости от колодца.

– Это не Джо! – крикнул он во весь голос. – Это не Джо!

Похоже, Гарет выдохся. Он перестал кричать, сполз по стене хижины и обхватил голову руками.

– Гарет, ты должен меня выслушать, – сказал Гарри. – Этот ребенок умер много лет назад. Посмотри. Нет, ты должен на это взглянуть! Это не может быть Джо, клянусь тебе! Просто посмотри.

Гарет поднял голову и сделал шаг в его сторону. Глаза его неестественно горели. Гарри напрягся. Он был выше Гарета, но, похоже, слабее его. И ему совсем не хотелось вступать ни с кем в борьбу на самом краю пропасти. Поэтому он обхватил Гарета за плечи и потянул вниз, пока они снова не оказались стоящими на коленях на холодных камнях.

– Посмотри, – сказал он, снова открывая брезентовую сумку, потом взял фонарь и посветил внутрь. Руки его дрожали. – Этот ребенок умер уже очень давно, – повторил он. – Смотри, ты должен на это посмотреть. Плоть почти истлела. Это не может быть Джо, это просто невозможно!

Гарет выглядел так, будто ему тяжело дышать. Каждый его новый вдох превращался в глубокое сдавленное всхлипывание, но он все-таки смотрел в сумку, смотрел на лежавшие в ней кости ребенка.

– Это не Джо, – снова сказал Гарри.

Интересно, сколько раз ему нужно повторить это, чтобы Гарет наконец поверил ему? И был ли тот, кого он пытается убедить, Гаретом, которого он знал?

Гарет провел рукой по лицу.

– Господи, Гарри, – сказал он, – с чем же мы имеем дело?

Джо!

Том сморгнул снег с ресниц. Он видел младшего брата, свернувшегося калачиком в северо-восточной колокольне, со связанными, как у рождественского индюка, запястьями и лодыжками. Джо был белым как мел и холодным как сосулька, но он точно был все еще жив. Джо дрожал, глядя на него глазами, которые почти потеряли свой цвет, но по-прежнему оставались глазами, которые Том хорошо помнил. Джо был здесь, в каких-нибудь сотне метров от их дома!

Эбба, перегнувшись внутрь зеркального ящика, натянула Джо на плечи грязное лоскутное одеяло, стараясь его как-то согреть.

– Джо, все в порядке, – прошептал Том. – Теперь все будет хорошо. Я заберу тебя отсюда.

Джо не отвечал, только смотрел на Тома полупрозрачными глазами. Голова его покачивалась из стороны в сторону, руки и ноги судорожно дергались. Том видел, что ему совсем плохо. Джо удалось выжить, проведя ночь и день на крыше церкви, но долго он не выдержит. Они должны как-то спустить его вниз. Том перегнулся внутрь башенки, пытаясь взять брата под руки. Ему удалось дотянуться до него, прикоснуться к коже, которая казалась слишком холодной, чтобы покрывать живое тело, но, когда он потянул вверх, Джо остался на месте.

Том повернулся к Эббе. Она, согнувшись на другой стороне ящика и ухватившись своими непомерно большими ладонями за края зеркальной плитки, смотрела на него.

– Как мы его вытащим оттуда? – спросил Том.

– Тот ребенок умер, Эви, – сказала Дженни. – Маленькая цыганская девочка, которую Тобиас встретил гуляющей в одиночестве, когда поехал смотреть лошадь неподалеку от Галифакса. Он просто оставил ее висеть в колодце там, на торфяниках. Где же, черт возьми, полиция?

– С вами приятно разговаривать. Вы умеете слушать. Вы не судите. А сейчас я должна пойти к Милли.

Дженни протиснулась мимо Эви – осторожно, но твердо, – и встала на ступеньку выше ее.

– И никто вас не осудит, Дженни, – сказала Эви. – Вы были ребенком. Вы никогда не думали, что, возможно, могли бы рассказать отцу о том, что происходит?

В глазах Дженни что-то вспыхнуло.

– А вы думаете, он не знал? – ответила она.

– Неужели знал?

– А почему, вы думаете, он так возражал против того, чтобы Флетчеры покупали эту землю? Он знал, что у них есть дочь. И знал, что этот город небезопасен для маленьких девочек.

Эви никак не могла принять этого.

– А как же его собственные дочери?

– Он отослал меня в школу, когда мне было тринадцать, сразу после рождения Хэзер.

Когда это произошло, он уже не мог закрывать на все глаза. Хотя для Кристианы, конечно, было уже поздно: она была слишком взрослой для школы.

Эви коснулась ее руки.

– Дженни, мы обязаны рассказать все полиции, – сказала она. – Они должны остановить его, прежде чем погибнет еще один ребенок. Я позвоню им еще раз. Чтобы они побыстрее приехали. – Она сделала шаг вниз.