Чтение онлайн

— К тому моменту, когда он женился на твоей маме, было уже безнадежно поздно что-то менять, — сказал Гарретт. — Шелли и я лишились дома, а твоя мать была слишком мягким человеком, чтобы его изменить. Она никогда не рассказывала тебе про каплю, переполнившую чашу ее терпения? Ты учился тогда — дай вспомнить — в десятом классе? Этот ублюдок отвез твою маму на какую-то вечеринку в музей МакНея [104] и исчез. Когда твоя мама и ее друзья, наконец, нашли его в лесу у старого рыбного пруда, он трахал очередную девчонку из юниорской лиги, игравшую под номером семь. Он просто улыбнулся, застегнул ширинку и вернулся на вечеринку, чтобы еще выпить.

Гарретт слабо рассмеялся и посмотрел вниз — туда, где должны были находиться его ноги.

— Пусть ублюдок спокойно спит, братишка. Только его смерть немного примирила меня с ним.

Майя съехала с автострады в центре Сан-Антонио. Мы проскочили мимо разрушающихся особняков района Кинг-Уильям и двинулись по Ист-Арсенал, где несет свои загрязненные туристами воды река Сан-Антонио. На ее берегах в этой южной части города было пусто, если не считать нескольких наркоманов.

Когда мы подъехали к парковке «Голубой звезды», она уже была забита множеством «БМВ» и «Феррари». Женщины в вечерних платьях нюхали кокаин, сидя в своих машинах; мужчины в черных костюмах потели от жары и пили шампанское возле старых грузовых платформ реставрированных складов. Перед входом в одну из галерей висела скромная афиша, приглашающая на открытие выставки Бо в галерее «Азул», расположенной наверху, возле узкой железной пожарной лестницы.

Внутри галереи из колонок лилась негромкая музыка «кантри». Рядом с книгой отзывов кто-то положил старое седло.

Двадцать или тридцать посетителей расхаживали по комнате, разглядывая не слишком удачные фотографии настоящих ковбоев. Один из гостей надел галстук Джерри Гарсия [105] со звездой и расходящимися от нее лучами. Галстук украшал мятый зеленый репортерский пропуск времен Уотергейта. Он подошел ко мне из-за бочонка с пивом и негромко рыгнул чесноком.

— Пиво бесплатное, — сказал Карлон Макэффри, — но маленькие бутерброды отвратительны.

В одной руке Карлон двумя пальцами держал блокнот на спирали и стопку канапе на ладони. Он протянул мне чашку с «Лоун Стар», чтобы иметь возможность пожать руку Майе.

— Карлон Макэффри, — сказал он. — А вы не Лилиан.

Майя улыбнулась.

— Вы тоже.

Карлон кивнул и даже надул щеки, чтобы не рыгнуть еще раз.

— Ты слышал про своего приятеля Шеффа? — спросил он. — Вчера кто-то превратил его офис в выездное отделение морга.

— Да, мне рассказывали.

Карлон ждал. Я изобразил, что мне это не интересно. Наконец, его голубые глаза оторвались от моего лица, и он оглядел посетителей выставки в поисках новой жертвы.

— Ладно, — проворчал Карлон. — Я видел ранчо, видел коров, видел члена городского совета Асанте, болтающего с кем-то. Но так и не заметил ничего, что может стоить хорошего заголовка.

Я заглянул за угол, где находилось еще одно небольшое помещение. Так и есть, возле стены, в окружении поклонников, стоял Фернандо Асанте, который небрежно поставил свое пиво на металлическую скульптуру. На открытие выставки Асанте оделся весьма неформально — черные джинсы, белая шелковая рубашка на огромном животе и хлопковый пиджак с вышитой блестками девой Марией на спине и лацканах. Две пухлые девицы в атласных платьях прикрывали фланги. Несколько бизнесменов смеялись шуткам. Белый телохранитель с вьющимися волосами, которого я видел в «Ми Тьерре», болтался рядом и единственный не выглядел очарованным обществом Асанте.

Какого дьявола? Я вернул Карлону его пиво.

— Будь настороже, Лоис Лейн, [106] — сказал я ему. — Мне нужно кое с кем поздороваться.

Я посмотрел на Майю, чтобы проверить, идет ли она за мной.

Майя смотрела на Фернандо Асанте — тот смеялся собственной шутке и поглаживал ягодицы ближайшего атласного херувима. Потом она взглянула на Карлона, пытавшегося есть канапе с ладони, и без возражений последовала за мной в соседнюю комнату.

Когда мы подошли, Асанте одарил меня своей лучшей белозубой улыбкой, оценивающе оглядел Майю и, казалось, решил, что она того стоит. Затем он кивнул своим поклонницам, они одновременно извинились и покинули заднюю комнату, остался только телохранитель.

— Джек, как я рад снова тебя видеть, мой мальчик, — сказал Асанте.

Он ослабил на шее серебряный бола [107] в форме Техаса и протянул мне ухоженную ладонь. Я не стал ее пожимать и поинтересовался.

— Слушайте, советник, у вас потрясающий костюм. Ваш пиджак льет слезы в религиозные праздники?

Он лишь улыбнулся и бросил похотливый взгляд на Майю.

— Я большой поклонник искусства, мадам, и восхищаюсь красивыми вещами.

Майя тепло ему улыбнулась.

— Должно быть, вы мистер Асанте.

Слова Майи доставили ему удовольствие. Ну, прямо Очаровательный Немолодой Политик.

— Вы правы, принцесса, — сказал он. — А вы?

— Меня просто заворожили истории из бульварных газет, которые мне читал Трес, — проворковала она. — Это правда, что вы и ваша секретарша были в одной паре трусиков?

Зрачки Асанте превратились в точки. Вероятно, с его гениталиями происходило нечто похожее. Тем не менее он умудрился продолжать улыбаться.

— Вижу, вы слишком много времени проводите с мистером Наварром, принцесса, — заявил он.

Майя наклонилась поближе, словно собиралась поделиться с ним неприличным секретом.

— На самом деле я научила его всему, что он знает. И если вы еще раз назовете меня «принцессой», меня вытошнит прямо на вашу деву Марию.

— Кстати, о тошноте, — вмешался я. — Я не знал, что вы поклонник работ Бо, мистер Асанте. Вы с ним знакомы?

Асанте не знал, на кого смотреть. К Майе он теперь относился, как собака к змее, и пытался определить, насколько опасной может оказаться эта маленькая штучка. Телохранитель подошел поближе, и у меня появилась возможность разделить с ним аромат галлона или двух «Арамиса», [108] который он на себя вылил. У меня начали слезиться глаза.

Асанте оторвал взгляд от Майи и посмотрел на меня.

— Почему ты спрашиваешь, Джек? Хочешь автограф?

— Просто любопытно. Мне необходимо узнать профессиональное мнение Бо относительно фотографий, попавших ко мне в руки, — ответил я.

Я рассчитывал увидеть какую-то реакцию, но с тем же успехом мог бы говорить о шансах клуба «Рейнджерс» [109] в финале.

К нам подошел мужчина в желтой шелковой рубашке и черных брюках, извинился, оторвал красную наклейку со страницы с ярлыками и указал на фотографию, находившуюся за спиной члена городского совета.

— Эта, мистер Асанте?

На снимке размером восемь на одиннадцать дюймов, с подписью Бо в нижнем углу, было снято заброшенное ранчо на холме над техасской равниной. На ночном небе со следом одинокой кометы висела раздувшаяся луна. На заднем плане виднелись ржавые железные ворота; вдоль верхней дуги шла надпись: «Ленивый У», одна створка частично слетела с петель и приоткрылась.

Асанте бросил неторопливый взгляд на фотографию.

— Конечно, сынок, эта подойдет.

Служащий галереи наклеил ярлык с надписью «продано», еще раз извинился и ушел.